Читаем Святыня полностью

— Как только рядом с ней оказывается парень, она как выключателем щелкает — включает эту свою ауру. А может, она и вообще ее не выключает никогда, не знаю. Как бы там ни было, действует это сильно. И стоит парню увидеть это лицо, это тело, услышать этот голос, ощутить этот запах — и он пропал.

— Каждый?

— Почти каждый. Готов побиться об заклад.

— И ты тоже?

— Нет, — сказал я. — Я — нет.

— Почему?

— Потому что я люблю тебя.

От этих слов она оторопела. Улыбка слиняла с ее лица, ставшего белее мела, рот полуоткрылся, будто она внезапно позабыла человеческую речь.

— Что ты только что сказал? — наконец выдавила она из себя.

— Ты меня слышала.

— Да, но…

Она повернулась в кресле и секунду смотрела прямо перед собой. Потом она обратилась к темнокожей женщине средних лет, сидевшей рядом с ней и с самой нашей посадки в самолет прислушивавшейся к нашему разговору, чего она даже не скрывала.

— Я слышала, слышала, голубушка, — отозвалась женщина. Она вязала что-то маленькое и мохнатое на спицах, острых, как рапиры. — Ясно слышала. Собственными ушами. Про всю эту муру насчет ауры не мне судить. А вот насчет остального, так мне это знакомо. И спасибо: сыта по горло.

— Bay, — удивилась Энджи. — Так и вы с этим сталкивались?

— Еще бы, — сказала женщина. — И не такой уж он красавец. Нет, он, конечно, ничего себе, можно сказать, на крепкую троечку, но по мне, не то чтобы очень, голову не потеряешь.

Энджи повернулась ко мне:

— Слышишь, «не то чтобы очень»!

— Ну продолжайте же, — сказала мне женщина. — Расскажите поподробнее о том, как эта б… варила вам кофе.

— Во всяком случае… — Я обращался к одной Энджи.

Она подмигнула мне, прикрыв рот тыльной стороной ладони.

— Да-да, давай рассказывай ближе к делу, — подначила она.

— Если бы, знаешь ли, я не был…

— Влюблен, — подсказала женщина.

Я бросил на нее злобный взгляд.

— …в тебя, Эндж, то я тоже был бы теперь пропащим человеком. Это настоящая гадюка. Она выбирает себе жертву — а жертвой может стать почти любой мужчина, — и заставляет его делать все, что ей заблагорассудится, исполнять любое ее желание.

— Вот бы мне с ней познакомиться, — сказала женщина, — и посмотреть одним глазком, сможет ли она заставить моего Лероя подстричь газон.

— Одного я не понимаю, — сказала Энджи. — Неужели мужчины такие идиоты?

— Да.

— Это он прав, — сказала женщина и углубилась в свое вязанье.

— Мужчины и женщины устроены по-разному, — сказал я. — По крайней мере, большинство из них. Особенно в том, что касается реакции на противоположный пол. — Я взял ее руку в свои. — Из сотни мужчин на улице, мимо которых пройдет Дезире, половина, если не больше, день за днем станут мечтать о ней. Они не скажут себе просто: «Хорошенькая мордашка, славная попка, прелестная улыбка», что-нибудь в таком роде, нет! Они до боли возжелают ее. Захотят моментально обладать ею и во что бы то ни стало слиться с ней, дышать ее воздухом…

— Дышать ее воздухом? — переспросила Энджи.

— Да. Мужчины совершенно по-другому реагируют на красивых женщин, чем женщины — на красивых мужчин.

— Значит, Дезире, опять-таки, это…

— Пламя, а мы — мошкара.

— Нет, ты молодец, — сказала женщина, наклонившись ко мне. Минуя Энджи, она глядела теперь прямо на меня. — Если б мой Лерой так лихо умел зубы заговаривать, то я скандалила бы куда как меньше все эти двадцать лет.

Бедняга Лерой, подумал я.

* * *

Где-то над Пенсильванией Энджи сказала:

— Господи боже…

Я поднял голову от ее плеча:

— Ты это о чем?

— О возможностях.

— Каких еще возможностях?

— Разве ты не видишь? Если пересмотреть все, что мы считали, если изменить угол зрения и согласиться с тем, что Дезире — не просто дурная и несколько испорченная девчонка, а настоящая паучиха, не ведающая жалости машина, чей единственный двигатель — это корысть, тогда, о боже…

Я распрямился в кресле.

— Ну продолжай, развей эту мысль, — сказал я.

Она кивнула:

— Ладно. Нам известно, что это она толкнула Прайса на ограбление. Так? Так. А после она внушает Джею мысль о необходимости отнять деньги у Прайса. Причем говорит она обратное. Ну, что-нибудь вроде: «О Джей, неужели же нам так нужны эти деньги, неужели мы не будем счастливы и без них?» — но мысленно она, конечно, твердит одно: «Заглотай наживку, заглотай, дурак несчастный!» И Джей глотает наживку. Но денег найти он не может. Потом она догадывается о том, где находятся деньги, и идет, чтобы добыть их, но никто ее на этом не ловит, как она рассказывала. Она получает деньги. Теперь у нее возникает новая проблема.

— Джей.

— Совершенно верно. Дезире знает, что, исчезни она, и Джей сделает все, чтобы отыскать ее. А сыщик он отличный. И к тому же ей мешает Прайс. Следовательно, просто исчезнуть она не может. Ей надо умереть. И вот…

— Она убивает Илиану Риос, — продолжил я.

Мы глядели друг на друга вытаращенными, как я был уверен, одинаково глазами.

— Стреляет в нее в упор прямо ей в лицо из автомата, — сказала Энджи.

— Неужели такое возможно? — сказал я.

— Почему бы и нет?

Я посидел, обдумывая такую возможность, свыкаясь с нею. Действительно, а почему бы и нет?