Таким образом, Джей опять стал выслеживать Прайса, но, насколько он мог понять, к деньгам Прайс не прикасался. Он встречался со своими дружками-наркодельцами, и Джей, насадив прослушивающих жучков в его номере, убедился, что всех их чрезвычайно взволновало судно, пропавшее где-то в районе Багамских островов.

— Так это то судно, что недавно затонуло, — сказала Энджи, — а пакетики с героином выбросило на берег.

Джей кивнул.

Итак, Прайс был теперь озабочен, но, судя по всему, к деньгам не притрагивался.

В то время как Джей выслеживал Прайса, Дезире погружалась в чтение. Тропики, как замечал Джей, развили у нее вкус к сюрреалистам и сенсуалистам — литературе, которая так нравилась и Джею, — и, приходя, он заставал ее погруженной в чтение Тони Моррисона или Борхеса, Гарсиа Маркеса, Изабель Альенде или же стихов Неруды. В рыбацкой хижине они готовили рыбу по-туземному, варили морепродукты, насыщая тесное помещение ароматами морской воды и кайенского перца. А потом они любили друг друга. После они покидали хижину и сидели на берегу океана, и она пересказывала ему что-нибудь из того, что прочла за день, и Джею казалось, что это он сам перечитывает книгу, будто сам автор сидит рядом с ним и в мерцающем свете дает волю фантазии. А потом они опять любили друг друга.

Так было до того утра, когда Джей, проснувшись, понял, что будильник не зазвонил и что Дезире в постели рядом с ним не было.

Он обнаружил записку:

по-моему, я знаю, где находятся деньги. Для тебя это важно, а значит, это важно и для меня. Я собираюсь их добыть. Мне страшно, но я люблю тебя и думаю, что ты прав. Ведь без них мы не сможем долго прятаться, правда? Если к десяти часам утра я не вернусь, пожалуйста, выручай меня.

Я тебя люблю. Очень.

К тому времени, когда Джей прибыл в «Амбассадор», Прайс уже успел оттуда выписаться.

Стоя на парковке, он глядел вверх на балкон в форме буквы «V», тянувшийся вдоль второго этажа, как вдруг услышал крик служащей.

Взбежав по лестнице, Джей увидел, что женщина корчится возле двери, ведущей в номер Прайса, и кричит. Обойдя ее, Джей заглянул в открытую дверь.

Мертвая Дезире сидела на полу между телевизором и портативным холодильником. Первое, что заметил Джей, были обрубленные фаланги пальцев на обеих ее руках.

С того, что осталось от ее подбородка, на его фуфайку с надписью спасательной службы капала кровь.

Лицо Дезире было сплошной дырой: в него стреляли из автомата с расстояния менее десяти футов. Медового цвета волосы, которые еще прошлым вечером Джей самолично мылил шампунем, слиплись от крови и брызнувших на них кусочков мозга.

Откуда-то очень издалека, как это казалось Джею, до него долетел крик. И гул нескольких кондиционеров, словно в дешевом этом мотеле разом включили тысячи кондиционеров, прогоняя из этих бетонных клеток нестерпимую удушающую жару, и гул этот гуденьем пчелиного роя отдавался в его ушах.

23

— Итак, Прайса я отыскал в мотеле чуть дальше по той же улице. — Джей потер глаза сжатыми кулаками. — Я взял себе номер дверь в дверь с его номером. Убогую комнатенку. И просидел целый день ухом к стене, прислушиваясь к звукам, доносившимся из его номера. Уж не знаю, должно быть, я ожидал услышать что-нибудь, свидетельствующее о раскаянии — плач, стенания, — что-нибудь. Но он лишь смотрел телевизор и пил весь день. Потом вызвал себе проститутку. Еще и двух суток не прошло, как этот подонок застрелил Дезире и отрубил ей пальцы, и вот он уже, как последняя сволочь, требует себе бабу!

Джей зажег сигарету и секунду смотрел на огонек.

— После того, как проститутка отчалила, я отправился к нему. Мы немного повыясняли отношения, и я его малость побил. Я рассчитал, что он схватится за оружие, а там — была не была. Так оно и вышло. Это оказался пружинный ножик дюймов шести в длину. Оружие поганое, но счастье, что он его вытащил. Получилось, что я оборонялся. Вроде того.

Джей обратил к окну усталое лицо, потом выглянул наружу — дождь, похоже, теперь стал слабее. Когда Джей заговорил опять, голос его был бесцветный.

— Я полоснул его ножом по животу от бедра и до бедра и держал за подбородок, чтобы он глядел мне в глаза, когда его кишки вывалились на пол. — Он пожал плечами. — Думаю, что память о Дезире такого заслуживала.

На улице было градусов семьдесят пять, но воздух в закусочной, казалось, промерз и был холоднее кафельных плиток морга.

— И что же вы собираетесь теперь делать, Джей? — спросила Энджи.

Он улыбнулся туманной, призрачной улыбкой:

— Собираюсь обратно в Бостон, чтобы сделать то же самое с Тревором Стоуном.

— И что потом? Хочешь провести остаток жизни в тюрьме?

Он взглянул на меня: