Читаем Святыня полностью

Выйдя из отеля и пройдя по дорожке, петлявшей среди пальм и нелепых австралийских сосен, я увидел Энджи, которая, сидя в шезлонге и заслоняясь рукой от солнца, глядела вверх на молодого парня в оранжевых плавках — матерчатой полоске, такой узкой, что даже набедренная повязка бывает шире.

Другой парень в синих плавках устроился напротив, по другую сторону бассейна, и оттуда глядел на них. По его улыбке я понимал, что парень в оранжевых плавках его дружок.

«Оранжевые плавки» держал возле своего глянцевитого бедра наполовину полную бутылку «Короны», в чьей пене болтался лимон, и, подходя, я услышал, как он сказал:

— А полюбезнее ты не можешь?

— Могу, — ответила Энджи, — но сейчас я не в настроении.

— Ну так смени настроение! Ты же в месте, где полно солнца и веселья, крошка.

Крошка. Большая ошибка.

Энджи шевельнулась в своем шезлонге и положила записи на землю рядом с собой.

— Где полно солнца и веселья?

— Ну да! — Парень отхлебнул «Короны». — Послушай, надень-ка солнечные очки!

— Зачем это?

— Чтобы не попортить свои хорошенькие глазки.

— Так тебе глазки мои понравились, — сказала Энджи тоном, так хорошо мне знакомым. «Беги! — хотелось мне крикнуть парню. — Беги отсюда со всех ног и без оглядки!»

Парень утвердил бутылку на своем бедре.

— Ага. Кошачьи.

— Кошачьи?

— Как у киски, — сказал он, наклоняясь к ней.

— Тебе нравятся киски?

— Обожаю их. — Он улыбнулся.

— Тогда тебе, наверное, стоит сходить в зоомагазин и купить себе кошку, — сказала она, — потому что, сдается мне, другие киски тебе сегодня вечером не светят. — Она подняла с земли папку с записями и раскрыла ее на коленях. — Понял?

Я сошел с дорожки и приблизился к бассейну, а «Оранжевые плавки» сделал шаг назад и склонил голову к плечу, в то время как рука его сжала горлышко бутылки так сильно, что даже костяшки пальцев покраснели.

— Не знаешь, что ответить на такое, а? — сказал я с лучезарной улыбкой.

— Эй, напарник! — воскликнула Энджи. — Ты даже солнца не побоялся ради моего общества. Я просто тронута. И ты даже в шортах.

— Ну, разгрызла этот орешек? — Я сел на корточки возле ее шезлонга.

— Не-а. Но скоро разгрызу. Чувствую.

— Врешь.

— Ага. Вру.

И она показала мне язык.

— Знаешь…

Я поднял глаза. Это был «Оранжевые плавки». Трясясь от ярости, он тыкал пальцем в сторону Энджи.

— Ты все еще здесь? — сказал я.

— Знаешь… — опять повторил он.

— Да? — сказала Энджи.

Грудь его вздымалась, а бутылку он держал теперь высоко, над плечом.

— …если б ты не была бабой, я бы…

— Был бы уже в травмопункте, — сказал я. — Но и при теперешнем раскладе ты, кажется, туда торопишься.

Энджи приподнялась в своем шезлонге и взглянула на него.

Он тяжело засопел и вдруг, развернувшись, пошел прочь к своему дружку. Они стали перешептываться, злобно косясь на нас.

— Тебе не кажется, что я просто не вписываюсь в это место по темпераменту? — сказала Энджи.

* * *

Обедать мы поехали в «Крабовый домик». Опять.

За три дня ресторанчик этот успел стать нашим вторым домом. Рита, сорокалетняя официантка в видавшей виды ковбойской шляпе, сетчатых чулках под укороченными джинсами и с сигаретой в зубах, стала нам самым близким здесь человеком, а Джини, ее босс и шеф-повар ресторанчика, с успехом боролся за второе место в наших сердцах. Что же касается цапли, знакомой нам еще с первого дня, то звали ее Сандра, и нрава она была самого кроткого, если только не угощать ее пивом.

Мы сидели на веранде-причале, наблюдая очередной закат, когда небо мало-помалу становилось темно-оранжевым, а мы вдыхали соленый воздух плавней, как это ни грустно, перемешанный с бензином, и теплый ветерок ерошил наши волосы, позванивал колокольчиками на верхушках свайных столбов и грозил унести наши записи в тихие воды залива.

На другом конце веранды компания канадцев с неестественно розовыми лицами и в безобразно пестрых рубашках уписывала громадные блюда с чем-то жареным и громко сокрушалась о том, в каком опасном штате угораздило их припарковать свой «RV».

— Сначала наркотики на берегу, да? — говорил один. — А теперь еще эта бедная девушка…

«Наркотики на берегу» и «бедная девушка» вот уже два дня были главными местными новостями.

— Да! О да! — закудахтала одна из женщин. — Что тебе Майами! Истинная правда!

Наутро после нашего прилета группа вдов из Методистского общества поддержки вдовам в Мичигане прогуливалась по берегу в Данедине, и там они увидели, что море выбросило какие-то пластиковые пакетики. Пакетики были маленькие, толстенькие и, как оказалось, наполненные героином. К полудню еще несколько пакетиков появилось на пляжах в Клируотере и Сент-Питерсбурге, а по непроверенным слухам, еще и гораздо севернее — возле Хомосассы, а также гораздо южнее — на Марко-Айленде. Служащие береговой охраны полагали, что это результат шторма, разразившегося где-то возле берегов Мексики, Кубы или Багамов и потопившего корабль, везший наркотики, но обломков кораблекрушения найдено не было.