Читаем Святые окопы полностью

Аль-Мурари не успел набрать номер, как трубка, которую он только что вытащил, зазвонила. Камаль Суфатан, видимо, потерял терпение и сам позвонил. Может быть, и не в первый раз уже звонил, но не было связи.

– Я слушаю тебя, уважаемый Камаль, – отозвался эмир.

– А я жду твоего доклада, – зло ответил офицер ЦРУ.

У него, наверное, своих неприятностей было немало, и сейчас он пытался сорвать зло на аль-Мурари. Но эмир не из тех, кто отвечает злом на чье-то недовольство. У него крепкая нервная система, которую несколько последних лет оберегал от всяких неприятностей пехлеван Субхи. И лечить эту нервную систему необходимости нет. А вот американскому египтянину следовало бы свои нервы подлечить, потому что не все эмиры такие спокойные, как аль-Мурари. Некоторые могут и солдат послать, чтобы пристрелили мусульманина, который работает на неверных.

– Подумалось вдруг, тебя, уважаемый Камаль, ни разу застрелить не пытались?

– В смысле? Как так – застрелить?

– Ну, надоел ты, предположим, кому-то своим хамством, человек и пошлет своих моджахедов. В наших землях это частое явление. Кого не любят, те долго не живут.

– Ты что, угрожаешь мне?

– Нисколько. Просто рекомендую подлечить нервы и быть более вежливым с людьми, с которыми ты работаешь и которые вынуждены с тобой работать, потому что не они выбирают. Но, если бы их спросили, они выбрали бы другого, а не тебя. Будь уверен в этом.

– Это ты так пытаешься подготовить почву для своего сообщения?

– Вот именно. Сообщения, а не доклада. Ты для меня – никто, чтобы я тебе докладывал. Я могу только сообщить тебе, если хорошо попросишь…

Такая манера разговора тоже не была в привычках аль-Мурари, но сейчас он испытывал легкое отчаяние, может быть, состояние было даже чуть-чуть истеричным, и потому он умышленно шел на обострение отношений с Камалем Суфатаном. Знал, что лучше было этого не делать, но сейчас, когда почти весь его отряд погиб, за исключением троих моджахедов, а люди, которые остались, это, скорее, люди Хамида или даже самого Суфатана, сам аль-Мурари, не имея отряда, вообще становится фигурой с минусовым значением. Чтобы снова выйти в плюс, надо собрать новый отряд, сплотить его вокруг себя, обзавестись новым Субхи. Но для этого нужны деньги, и немалые.

Деньги есть, вот они, под боком. Но как их взять?

– Извини уж, уважаемый эмир, если чем-то твое самолюбие не потешил. Будь так любезен, сообщи мне, что там у тебя происходит. – В голосе Суфатана зазвучали угрожающие нотки. Но Аслан аль-Мурари не боялся чужих угроз. Он слишком много видел смертей, чтобы своей смерти бояться. И запугать его было сложно. Даже офицеру ЦРУ.

– Другое дело, – сказал он. – Сообщить я могу. И сообщаю, что у меня вместе со мной осталось двадцать девять человек. Из них только трое таких, на кого я могу полностью положиться. Все остальные – пополнение, которое ты в мой отряд добавлял. До «схрона» мы добраться не смогли и во второй атаке. Осталась последняя атака. Или мы все погибнем, или победим. Иного пути у нас нет. Вот все, что я хотел тебе сказать.

– Когда третью атаку начнешь?

– Думаю начать, как только стемнеет. У спецназа есть тактические фонари, но и у нас они есть, будем светить друг другу в глаза. Тогда мы, по крайней мере, будем знать, сколько у нас противников. По фонарям… Пока мы этого не знаем. Но дерутся они хорошо. Это невозможно не признать. Если бы они воевали в Сирии, там давно все закончилось бы победой тех, на чьей стороне был бы этот спецназ. Это не твои «морские котики»…

– Хорошо, любезный эмир. Если тебе будет не слишком трудно, когда завершишь третью атаку, позвони мне. Я очень переживаю за исход дела. Извини уж меня… – как змея, прошипел Камаль.

– Позвоню, – пообещал эмир. – Как только закончим…

Темнота приближалась. Аль-Мурари перешел ближе к своим моджахедам, чтобы проверить их настроение и оценить готовность.

– У всех тактические фонари есть?

– Нет, не у всех, – отозвался Хамид аль-Таки, словно это его конкретно спрашивали. – Я пересчитывал. На всех – восемнадцать фонарей. Из них шесть уже со слабым зарядом, истратили при переходе границы, а о запасных аккумуляторах никто вовремя не позаботился.

– Это я должен был заботиться о запасных аккумуляторах для ваших фонарей? – спросил эмир. – Поговори с моими людьми. У нас в отряде всегда был такой порядок, что каждый моджахед сам заботится и о заряде фонаря, и о запасе патронов и гранат. Что с патронами, кстати? Мы сегодня много камней покрошили. Гораздо больше, чем вражеских голов.

– Патроны еще есть. Примерно по тридцать штук на каждого.

– Значит, по магазину… – поправил эмир, переводя штатский разговор на военный лад. – А это значит, что стрелять без толку, создавая себе прикрытие, уже невозможно.

Но про себя подумал, что аль-Таки прав. Хватит пальцев одной руки, чтобы пересчитать оставшихся на укреплениях спецназовцев. Да и эти уже истекают кровью. Брать их можно будет голыми руками.