Читаем Святославичи полностью

- Я думаю, твоего сына не стоит подвергать такому испытанию, ведь он не станет монахом, - поспешил успокоить княгиню Онисим. - Вполне достаточно того, ежели Борис научится смирять свою плоть, находясь наедине с нагой женщиной, ну хотя бы с твоей верной служанкой, госпожа. Почему я и нарисовал Лазуту обнаженной, дабы глаз отрока привыкал к тому, что отличает женский пол от мужского.

Находившаяся тут же Лазута покраснела.

- Но неприлично для девушки расхаживать голой по терему, - нахмурилась Эмнильда.

- Зачем по терему… Пускай Лазута разок-другой сходит с Борисом в баню, - невозмутимо продолжил Онисим. - для нее это тоже послужит укрощением плоти. Безгрешность на словах и на деле - не одно и то же, княгиня. Ведь часто безгрешность в помыслах оборачивается на деле тяжкой греховностью, ибо слаб человек и всякая самоуверенность отдаляет его от Бога.

Услышанное было ново и необычно для Эмнильды, что она отпустила Онисима, не высказав ни одобрения, ни порицания. Посоветоваться ей было не с кем, и Эмнильда обдумывала сказанное Онисимом сама с собой наедине. Ей хотелось вырастить сына непохожим на прочих мужчин, хотелось видеть в нем благородного праведника, чистого душой и телом. Эмнильда готовила Бориса для высоких целей, правда, сама не зная, каких именно. В ее душе жили образы Иоанна Крестителя, святого Андрея Первозванного, мученика Иисуса Христа…

Эмнильда радовалась успехам сына в латыни и греческом, в славянской грамоте и греческой философии. Обликом своим Борис напоминал ей мужа и еще одного человека, о котором Эмнильда не могла думать без душевного трепета. Она даже позволила сыну отрастить длинные волосы, чтобы усилить сходство. Длинные кудри, прямой благородный нос, красиво очерченные губы, слегка выпуклый лоб и гордая посадка головы были подмечены Эмнильдой в облике юного Иисуса, увиденного ею на миниатюре в греческом Евангелии.

Терзаясь сомнениями, Эмнильда все же решилась однажды устроить Борису испытание. Следуя совету Онисима, княгиня сделала так, что ее любимая служанка и обожаемый сын оказались наедине в жарко натопленной бане.

Борис, желая сделать приятное матери, не только не глазел на прелести Лазуты, но скромно опускал глаза, когда та поворачивалась к нему лицом. Хоть банька и была тесновата, тем не менее отрок и девушка ни разу не коснулись друг друга и даже не обмолвились ни единым столом. Не выдержав жару, Лазута ушла из бани первой.

Сгоравшая от нетерпения Эмнильда приступила у служанке с расспросами.

Разомлевшая Лазута вяло отвечала на вопросы своей госпожи, то и дело прикладываясь к ковшу с квасом. С ее слов выходило, что Борис вел себя безупречно. Вот только зачем он без конца поддавал жару?

- Просто мочи не было терпеть, - жаловалась Лазута, - а ему хоть бы что!

Эмнильда засмеялась.

- Муж мой такой же крепкий был. Я тоже не могла с ним в баню ходить.

Этот случай уверил Эмнильду в том, что ее сын по-настоящему чист. Наблюдая со стороны, она не замечала, чтобы Борис обращал взор на рабынь или боярских дочерей, которые иногда приходили к ним в гости вместе с матерями.

Не подозревая, что творится в душе сына, которому Онисим раскрыл глаза на все самое запретное, Эмнильда распорядилась, чтобы впредь Лазута и Борис всегда мылись в бане вместе.

Служанка не смела прекословить, тайком замаливала грех, внезапно свалившийся на нее . Княжич постепенно осмелел и с каждым разом вел себя все вольнее и вольнее, заставляя Лазуту то попарить ему спину, то размять шею и плечи. Борис уже без стеснения глядел на девушку, и Лазута, видя восхищение в его глазах, позволяла натирать себя размоченной крапивой. Скоро они уже могли запросто болтать о разных пустяках, лежа на полках и забыв про веники. Лазута смеялась его шуткам. Борис слушал ее рассказы о пережитом. Разница в возрасте не была помехой.

Однажды Борис поцеловал Лазуту в губы. Девушка оттолкнула его, хотя до этого позволяла целовать себе руки, шею и грудь. Этот поцелуй словно пробудил ее от той спячки, в какую все больше погружалась ее совесть христианки. Лазута пообещала, что расскажет все госпоже, и убежала в предбанник. Однако она ничего не сказала Эмнильде. Это наполняло Бориса самонадеянностью. Потеряв всякую осторожность, он стал все больше приставать к Лазуте.

Лазута решилась поведать об этом своей госпоже, чувствуя, что невольно все сильнее увлекается княжичем. Эмнильда не поверила служанке, решив, что Лазута просто хочет поссорить ее с сыном, обидевшись за что-то на Бориса.

Но девушка была так настойчива, что княгиня в сердцах сказала ей:

- Я узнаю, правду ли ты говоришь. Коль окажется, что ты наговариваешь на моего сына, ты у меня за это поплатишься!

Чтобы во всем удостовериться самой, Эмнильда велела служанке заручиться согласием Бориса прийти ровно в полночь и лечь к ней в постель. Она спала в небольшой комнате рядом со спальней Эмнильды. Служанка так и сделала.

Когда настал вечер, княгиня легла на ложе служанки, решив, что если все сказанное Лазутой правда, то она хорошенько проучит сына.