Читаем Святославичи полностью

- Истину молвит князь, - со вздохом сказал епископ. - В прошлом году ранние заморозки хлеба побили, ныне от дождей все сгнило. Худо смерды по селам живут, голодают. Князь Глеб многие недоимки простил, из своих амбаров жито продает голодающим по малой цене. Все равно люди липовые листья едят, давленину и веверечину, хоть и грех это. Думал князь в Ростовской земле хлеба закупить, но там тоже неурожай.

- Стало быть, в непогоде все зло? - недоверчиво усмехнулся Вышатич.

- Если бы, боярин, - покачал головой епископ, - если бы… Безбожный Всеслав, идя из Заволочья к Изборску, большое разоренье причинил землям новгородским: села жег, мельницы на Волхове рушил, едва в Новгород не ворвался. Да князь Глеб оборонил город, храни его Господь! Великое множество язычников-вожан вел за собой Всеслав, так не одну тыщу посекли их новгородцы в сече на реке Коземли. Было это в позапрошлом году в октябре на святого Якова в пятницу.

- А не мог князь Глеб утаить часть скоры, мытного серебра и прочего богатства для себя? - понизил голос Ян Вышатич, которого занимало совсем другое.

- Не способен Глеб на безбожный умысел, - нахмурился владыка. - И ты, друже, напраслину на него не возводи!

Не по душе пришелся боярину тон епископа, поэтому он промолвил наперекор ему:

- И первый человек греха не миновал, и последний не избудет…

Из Новгорода Ян Вышатич решил ехать в Олегов удел. Глеб его не удерживал.

Воевода Гремысл, провожая Святославова посланца, заметил:

- Маловато воев у тебя, боярин. Лихих людишек ныне по лесам много развелось, да и чудь пошаливает. Остерегся бы бездорожьем-то идти, шел бы торговым путем через Торжок.

- Это ж крюк какой! - возразил Вышатич. - А лихих людей я не страшусь, у меня каждый воин троих стоит.

Он засмеялся и на прощанье обнял Гремысла, с которым сдружился еще в Тмутаракани.

Близилась осень. Дожди превратили дорогу в жидкое месиво, в котором скользили лошадиные копыта. С развилки дорог были видны вдалеке на фоне низких туч золотые кресты новгородской Софии.

«Ничего, - успокаивал себя Гремысл, - Ян вырос в этих местах, не заплутает. Но дружинников у него все-таки маловато!»

Гремысл придержал коня и оглянулся.

Всадник на сивом жеребце уже свернул с большака на проселочную дорогу, на которой блестели оконца луж. За ним, растянувшись, скакали рысью два десятка дружинников на разномастных лошадях.

* * *

Вот уже несколько дней князь Глеб жил как бы в стороне от окружающего его скучным бытом старого Ярославова дворища. Отойдя на время от повседневных забот, Глеб переложил их на плечи верного Гремысла. Углубившись в дебри умозаключений древнегреческих мыслителей, проникнувшись духом всепознавания, Глеб ощутил в себе честолюбивое желание установить в Новгороде идеальное по Платону государственное управление, благо основа тому уже была.

«Смешение вечевой демократии и княжеской монархии под главенством единого для всех закона - «Русской Правды», - это и есть высшая ступень Платонова государства», - размышлял князь.

Глебу казалось, что он вполне годится в идеальные государственные мужи. Платон считал, что лучший тип правителя - это аристократ, поборник демократии. Если его отец и дяди всячески стремятся ограничить вечевые сборы народа, то он, Глеб, никогда не препятствовал в этом ни тмутараканцам, ни новгородцам.

Уединенные размышления Глеба нет-нет да и прерывал Гремысл, заходивший в княжеские хоромы. Воевода рассказывал сплетни и пересуды, перечисляя имена провинившихся горожан, угодивших на суд к посадскому тиуну, а заодно и их повинности. Иногда Гремысл передавал Глебу наветы бояр друг на друга.

Обычно князь и воевода встречались сразу после полудня. Но однажды Гремысл пришел, когда Глеб сидел за вечерней трапезой.

- Случилось что? - поинтересовался князь, заметив озабоченность на лице Гремысла, и пригласил воеводу отужинать вместе с ним.

Гремысл, присаживаясь к столу, сказал:

- На торгу лапотник один кричал, будто чародей через ихнее село поутру проходил и предрекал скорую гибель всем христианам. А сельцо то всего в семи верстах от Новгорода. Вот, я смекаю, не сюда ли направляется этот кудесник?

- А коль и сюда, - удивился Глеб, - не вселенский же потоп идет за ним следом.

- Эх, князь, - вздохнул Гремысл, - как дитя рассуждаешь! Народ ныне злой, ибо знает, у кого посреди всеобщего голода лари от зерна ломятся. А голодный люд взбаламутить - плевое дело!

- Ну, у епископа в кладовых изобилие, так владыка целую ораву нищих на своем подворье кормит, - пожал плечами Глеб. - У меня амбары не пустые, но я в прошлом году пятьсот берковцев ржи пустил в продажу по дармовой цене да семьдесят берковцев меду. В нонешнем году еще триста берковцев жита распродал, а двести корчаг вина и вовсе даром отдал простому люду на Рождество Христово.

- То вино уже выпито, княже, - промолвил Гремысл. - И как новгородцы меж собой толкуют, они за него тебе уже откланялись.

- А я не корысти ради вином их угощал, - усмехнулся Глеб, - порадовать просто хотел.

Гремысл посмотрел на Глеба и придвинул к себе блюдо, накрытое деревянной крышкой.