Читаем Святослав полностью

У императора Никифора Фоки, автора известного трактата "О сшибках с неприятелями", не было читателя более внимательного и благодарного, чем болгарский царь Петр. Петр искренне уверовал, что византийцы достигли наивысшего совершенства в искусстве войны и что нужно лишь перенять это искусство, чтобы стать непобедимым.

Законы войны были изложены императором Никифором в словах значительных и уверенных, как поступь панцирных византийских полков, и потому казались незыблемыми.

Вторжению неприятельского войска всегда должны предшествовать действия легких отрядов конницы, которые занимают дороги и броды, выставляют стражу на вершинах холмов и в иных возвышенных местах, чтобы держать страну под неослабным наблюдением и собирать сведения, необходимые для полководца. Решительные действия можно начинать, когда о неприятеле известно все до конца и когда условия явно благоприятнее, чем были вчера и чем будут завтра. Поэтому достаточно вовремя поставить у границы значительное войско, чтобы неприятель устрашился или, самое малое, — отложил вторжение. Разве допустимо, чтобы полководец бросился очертя голову в незнакомую страну, не представляя даже, какое войско ему противостоит?!

Царь Петр, успевший собрать под своими знаменами почти тридцать тысяч воинов, без особой тревоги выслушивал донесения стражи о движении по Дунаю ладей руссов. Еще меньше беспокойства вызывали у него печенежские кочевья, медленно ползущие в клубах пыли по другому берегу реки.

Неподалеку от Переяславца, богатого торгового города на острове Балта в дельте Дуная, царь Петр вывел свое воинство на берег реки, опередив русские ладьи, которые неторопливо поднимались вверх по течению. На просторном лугу, полого спускавшемся к воде, встали дружины кметей, болярские конные отряды, пешие рати придунайских городов. Воинов было много, но царь Петр приказал намеренно растянуть строй и перед каждой дружиной поднять не по одному, а по несколько стягов, чтобы войско показалось руссам еще более многочисленным. Царь не хотел сражения. Пусть руссы, увидев многолюдность войска и его готовность к битве, уйдут сами.

Он не будет преследовать их или чем-нибудь вредить князю Святославу. В народе нет ненависти к руссам, а с некоторыми из племен руссов, например с уличами и тиверцами, болгары были дружны. Да! Да! Пусть руссы свободно уходят!

Русские ладьи, выплывавшие из-за островов, словно в нерешительности сгрудились посередине реки. Гребцы едва шевелили веслами, только чтобы суда не сносило течением.

Царь Петр, одетый, как для торжественного приема, в пышную мантию, пурпурную царскую шапку, вышитую золотом и осыпанную жемчугом, и красные сандалии, снисходительно бросил Георгию Сурсувулу:

— Теперь руссы повернут обратно или сойдут на другой берег. Ни один благоразумный полководец не решится высаживаться на виду у неприятельского войска!

Седобородый Сурсувул важно кивнул, соглашаясь. Сказанное царем было очевидно. Высаживаться на берег перед лицом грозного войска неблагоразумно, ни один великий полководец древности так не поступал.

Поэтому сейчас руссы отступят, а потом долгие недели будут посылать через Дунай переодетых лазутчиков и отряды легкой конницы, чтобы найти уязвимое место в обороне царя Петра. Первую сшибку царь Петр выиграл по всем правилам военного искусства!

Но предугадать неожиданности войны можно лишь тогда, когда оба противника руководствуются одинаковыми правилами. Князь Святослав был достаточно осведомлен о византийской тактике, но он хорошо запомнил мудрые слова, когда-то сказанные его матерью Ольгой: "Удивить — значит победить!"

Если по византийским правилам войны, которым, как говорили верные люди, царь Петр верит неукоснительно, судовой рати руссов следовало бы отступить, значит, нужно сделать наоборот!

И князь Святослав приказал высаживаться на берег. Недоумение знатока правил византийской тактики Калокира только укрепило уверенность Святослава в правильности решения.

Ладьи врезались острыми носами в песчаный берег. Руссы выбегали на луг и тотчас выстраивались рядами, составляя из щитов неодолимую стену.

Под ее прикрытием, в безопасности от стрел и дротиков, вставали другие воины. Русский строй увеличивался на глазах, становился глубоким и плотным, как македонская фаланга.

Когда опомнившийся Петр двинул вперед болярскую конницу, всадники даже не доскакали до линии красных русских щитов и принялись заворачивать коней. Тогда вперед пошли сами руссы — тяжелым мерным шагом, от которого, казалось, вздрагивает земля. Не то стон, не то горестный тысячеголосый вздох пронесся над полем битвы: руссы сошлись с пехотой царя Петра и начали теснить ее. А через Дунай спешили к месту битвы большие плоты с конницей. Царь Петр с ужасом понял, что если всадники князя Святослава успеют окружить войско, то это будет не просто поражение, это будет конец — погибнут все, кого он так опрометчиво привел на дунайский берег…

Царь Петр приказал трубачам подать сигнал к отступлению.