Читаем Святилище полностью

Она читала быстро. Жюль Ласкомб унаследовал имение по смерти своего отца, Ги Ласкомба, в 1865 году. Он женился на Изольде Лаборд в 1885-м и скончался, не оставив наследников, в 1891-м. Она улыбнулась: вот и еще кусочек головоломки встал на место — и взглянула на портрет вечно молодой Изольды за стеклом фотографии. Потом ей вспомнилось, что на фамильном надгробии Ласкомбов-Боске не было имени Изольды. Почему?

«И это тоже надо выяснить».

Она опять опустила глаза на страницу. Бальярд переходил к легендам, связанным с Домейн. Много лет ходили слухи об ужасном и свирепом диком звере, терроризировавшем селян в окрестностях Ренн-ле-Бен, нападавшем на детей и крестьян, работавших в поле на отдаленных фермах. Отличительными признаками его нападения были следы когтей, три широких раны через все лицо. Необычные следы.

Мередит снова оторвалась от книги, задумавшись о повреждениях, полученных отцом Хола, пока машина лежала в речном ущелье. И об отметинах на лице статуи Девы Марии, стоящей на визиготской колонне у церкви в Ренн-ле-Шато. За этой мыслью потянулось воспоминание о ночном кошмаре — о картине на гобелене над сумрачно освещенной лестницей. Ощущение погони, когти и черная щетина, касающаяся кожи, царапающая ладони.

«Раз, два, три, волк, лови!»

И опять же на кладбище в Ренн-ле-Бен — имя на памятнике погибшим в Первую мировую войну: Сен-Луп.[30]

Совпадение?

Мередит потянулась, подняв руки над головой, чтобы согреться, размяться и прогнать воспоминания о ночных кошмарах — потом снова опустила глаза в книгу. Между 1870 и 1885 годами упоминалось много погибших и пропавших без вести. Затем последовал период относительного спокойствия, но слухи снова ожили осенью 1891 года. Тогда же набрало силу мнение, что существо, которое в местных поверьях именовалось демоном, обитает в визиготской часовне на территории Домейн-де-ла-Кад.

В следующие шесть лет было несколько смертей, которые приписывались нападению демона, а потом, в 1897 году, нападения внезапно прекратились. Автор, не утверждая этого прямо, намекал, что окончание террора было связано с пожаром, уничтожившим часть дома и часовню.

Мередит закрыла книгу и забилась в уголок кресла, поджав под себя ноги. Прихлебывая горячий шоколад, она пыталась сообразить, отчего ей не по себе? Странно, что в работе, посвященной фольклору и легендам, не упоминаются карты Таро. Одрик Бальярд, собирая фольклор, не мог не услышать об этих картах. Колода не только воспроизводила местный ландшафт и была отпечатана семьей Боске, но и появилась как раз в период, обсуждавшийся в книге.

Преднамеренное умолчание?

И тут внезапно ее накрыло то же самое ощущение. Стало холоднее, и воздух вдруг словно сгустился. Казалось, кто-то был рядом — не в самой комнате, но близко. Всего лишь мимолетное впечатление…

«Леони?»

Мередит встала, ее почему-то потянуло к окну. Она щелкнула длинными металлическими задвижками, открыла двойные рамы со стеклами и толкнула наружу ставни, так что они, распахнувшись, стукнулись о стены. От холода озябла кожа и заслезились глаза. Вершины деревьев раскачивались, ветер посвистывал и вздыхал, обвиваясь вокруг древних стволов, пробиваясь в щели коры и в путаницу листвы. Воздух был неспокоен и нес в себе эхо музыки. Ноты долетали по ветру — мелодия самой земли.

Обводя взглядом открывшийся ей пейзаж, Мередит краем глаза уловила какое-то движение. Опустив взгляд, она увидела легкую грациозную фигурку в длинном плаще со скрывающим лицо капюшоном, отходящую от стены здания. Ветер как будто набирал силу, врываясь сквозь арку, прорезанную в зеленой изгороди, откуда открывался выход к диким полянам с жесткой травой. Мередит почудилась, что она различает белые гребешки на волнах далекого озера, захлестывающих травянистый берег.

Очерк, впечатление, фигура в тени, сторонящаяся бледного, низкого утреннего солнца над горизонтом и простреливающего лучами тонкие слоистые облака на розовом небосклоне. Силуэт плыл по сырой траве, покрытой тончайшей пеленой росы. Мередит уловила запах земли, осени, сырой почвы, горящей стерни, костров… Костей.

Она молча смотрела, как фигура — женская фигура, уверенно подумала Мередит — движется к дальнему берегу искусственного озерца. На мгновение она остановилась на маленьком мысу, поднимавшемся над водой.

Взгляд Мередит сфокусировался, и картина будто приблизилась, как в объективе. Вот капюшон упал, открыв лицо девушки — бледное и совершенно правильное, с зелеными глазами, сверкавшими, как чистые изумруды. Оттенки, не цвета. Волна кудрявых волос легла медной волной, прозрачной в утреннем свете, на хрупкие плечи, заструилась по красной ткани платья к тонкой талии. Очертания без объема. Девушка, казалось, удерживала взгляд Мередит своим взглядом, отражая ее собственные надежды, страхи и фантазии.

Потом она скользнула дальше, в лес.

— Леони? — прошептала в тишину Мередит.

Еще немного она простояла у окна, сторожа взглядом место на дальнем берегу озера, где скрылась девушка. Воздух вдали был неподвижен. Ничто не шевельнулось в тени.