Читаем Святая блаженная Матрона Московская. Помощь рядом! полностью

Вот и моя ближайшая подруга Тамара, и дочь ее Татьяна, к святой Матроне обратившись, беду свою семейную разрешили – врачи Танюшке не помогли счастье материнства обрести, а Матронушка помогла, и теперь Таня – счастливая мамочка замечательного мальчишки, а Тамара не нарадуется, что бабушкой стала, а то уж и не надеялась…

Беда эта – бесплодие и женское, и мужское – повальной просто какой-то нынче стала. Конечно, экология плохая, образ жизни наша молодежь нездоровый ведет, от стрессов, жизненных встрясок страдает, да мало ли еще причин, чтобы бездетными на всю жизнь остаться. Но сдается мне, что главная причина в другом: в том, что от Бога люди далеко ушли, что святыни никакой в душе своей не несут. А если нет у тебя в душе святого – что ты детям передать можешь? Вот природа и не дает таким людям детей, словно говоря: опомнись, одумайся, душу очисти, образ Бога в ней отыщи, тогда сможешь ты и детей достойными вырастить. А пока не повернулся ты к Господу – так ты сначала с собой, со своими несчастьями-бедами разберись, куда уж тебе еще другого, маленького человечка воспитывать, раз ты сам себя даже не воспитал…

Сколько бездетных женщин страдают, лечатся годами, не зная, что помощь – совсем рядом, надо только увидеть ее, найти и суметь принять. Так уж случилось, что Господь, видно, специально сводит меня с такими женщинами, чтобы я смогла им лучик света, надежды дать. Вот недавно в поезде разговорилась я со случайной попутчицей, женщиной моих примерно лет, по имени Надежда. Но вопреки имени такому красивому, светлому, на лице ее словно печать беды была наложена. Суровое лицо, с вертикальной морщинкой между бровями, с опущенными уголками глаз и губ, будто она и забыла уже о том, что такое улыбка. Ну, и как бывает это со случайными собеседниками, разоткровенничалась она, и мы разговорились. Поведала мне она о своей беде: дочери ее Светлане врачи приговор подписали – детей у нее не будет. После этого муж к ней охладевать стал. Дочка от переживаний извелась, исхудала, ходит чернее ночи. Как бы чего с собой не сделала…

Рассказывает мне все это Надежда, а у самой слезы по щекам так и катятся, она еле их утирать успевает.

– Подождите-подождите, – говорю. – Что это значит – врачи приговор подписали? Диагноз-то какой у нее?

– Да в том-то и дело, что диагноз какой-то непонятный, – говорит моя попутчица. – Какие-то гормональные нарушения. Потому что никаких таких особых причин у нее для бесплодия быть не может – и до замужества не гуляла, и абортов не делала, и со здоровьем у нее все всегда в порядке было, ничем серьезным не болела.

– Да, бывает и такое, что какой-то сбой в организме происходит по непонятной на первый взгляд причине. Может, понервничала когда-то сильно, переживала из-за чего-то? – спрашиваю я.

– Переживала, конечно, – говорит Надежда. – Отца мы потеряли три года назад, умер он скоропостижно, от сердца. Светочка тогда только-только замуж вышла. А папу она любила очень, плакала долго после того, как он умер.

– Ну вот видите, – говорю, – женский организм – вещь очень тонкая, чувствительная. Переживания и не прошли даром для него. Но знаете, отчаиваться, по-моему, вам рановато. Сколько вашей девочке лет?

– Двадцать шесть уже…

– Ничего, времени у нее в запасе еще доста точно. И не торопитесь так уж верить в этот самый «приговор». Лечиться она не пробовала?

– Пробовала, – говорит. – Денег кучу угрохали на это лечение, а все без толку.

– Значит, мало пробовали. Еще пробовать надо!

– Денег у нас больше нет на лечение, – опять заплакала Надежда. – Денег ведь Слава дал, муж Светочкин, зять мой. А когда увидел, что все впустую, сказал, что больше тратиться не собирается.

– Знаете, – говорю, – извините уж за такие слова, но Слава ваш в таком случае и переживаний таких не стоит. И дочери вашей так и скажите: пусть не страдает из-за него. Гнать надо такого мужа, который в трудную минуту жену не только не поддерживает, но и почитай что предает…

– Но они же так друг друга любили, по любви ведь женились! – продолжает плакать моя собеседница. – И свадьба такая красивая была, и пара они – просто загляденье, всем на зависть… И что же, теперь взять все это и перечеркнуть? Что теперь делать – прямо не представляю…

И тут я решилась.

– А знаете, – говорю, – что испокон веку люди в таких ситуациях делали? В церковь шли, к Богу обращались, молили о помощи и Его, и святых угодников Его. Так что не убивайтесь раньше времени. Лучше подумайте о том, что беды и несчастья не просто так к нам приходят. Это знак, что пора о Всевышнем вспомнить.

Промолчала Надежда, ничего не сказала. Слезы утерла, и разговор как-то сразу на другую тему перевела.

И я поняла, что поторопилась с такими своими словами. Не готова к ним оказалась моя случайная знакомая.

Но когда расставались, я ей на всякий случай номер своего телефона оставила. «Мало ли, – говорю, – трудно будет, выговориться захочется, так звоните. Все легче станет».

Долго у меня эта история из головы не шла. Жаль мне было и Надежду, и дочь ее, Светлану, да и всех тех людей, что не хотят к свету, к Богу обратиться, а предпочитают в темноте, в несчастьях жить, не верят, что помощь от Господа в самом деле получить могут… Но не особо я рассчитывала, что Надежда одумается и позвонит мне.

Однако не прошло и недели, как раздался от нее телефонный звонок. Голос, в котором опять слышались слезы, я узнала сразу.

– Извините, Ольга, за беспокойство, – услышала я. – Но, вы не поверите, мне кроме вас и обратиться не к кому…

Поведала она мне, что случилось-таки в семье ее дочери та беда, которую и нужно было ожидать: Слава, муж Светланы, признался, что уже давно на две семьи живет, другая женщина у него, и она ребенка от него ждет. И со Светой он теперь разводится. А Света на нервной почве заболела. Ни есть, ни спать не может, только сохнет, чернеет на глазах. Пришлось в больницу ее положить – да только врачи толком не поймут, что это за болезнь такая и как ее лечить.

Выслушала я сбивчивую речь, то и дело прерывающуюся рыданиями, и уж не знала, как, чем утешить мою собеседницу, а она вдруг и говорит:

– Ольга, помогите мне, на вас одна надежда! Расскажите, как, кому молиться – я все сделаю, только бы доченьку мою спасти.

– Спасете, – говорю. – Обязательно спасете. Материнская молитва – она самая сильная. И давайте-ка прямо в эти выходные встретимся, я вас отведу к удивительной святой заступнице – Матронушке Московской, в Покровский монастырь.

– Что-то я слышала о ней, – сказала Надежда.

– Ну вот, а теперь еще и убедитесь, какие чудеса она творит, как людям помогает – и при жизни помогала, никому не отказывала, и сейчас, на небесах уже будучи, обездоленных привечает, просьбы их исполняет.