Читаем Священник, врач, пациент полностью

Пациент, нуждающийся в замене поврежденного органа (реципиент), проводит в ожидании трансплантации немалое время. Во-первых, оно уходит на серьезное иммунологическое исследование: происходит определение более чем 40 факторов иммунитета. Медики стараются получить максимально полные данные, ведь если пересаженный орган окажется несоответствующим организму реципиента хотя бы по одному фактору, произойдет его отторжение. Во-вторых, время уходит на подбор нужного органа, подходящего для трансплантации. Кто же является их поставщиком (донором)? Как правило, ими становятся люди 25–45 лет, получившие черепно-мозговую травму, которая, как выражаются медики, несовместима с жизнью. В отделениях реанимации или нейрохирургии, куда доставляет такого рода пострадавших «скорая», им проводится интенсивное лечение. Однако, если по мнению врачей, несмотря на сохраняющуюся сердечную деятельность, перспективы выживания пациента равны нулю, то им – потенциальным донором – начинает заниматься бригада биохимиков и специалистов по трансплантации. Экстренно составляется иммунологическая карта донора (те самые 40 факторов), которая затем вводится в компьютер. А далее… Далее начинаются проблемы.

Проблема первая: диагностика смерти мозга. Реаниматологи различают три вида смерти – клиническую, биологическую и социальную. Первая – состояние, длящееся не более пяти минут (хотя бывают и исключения), является обратимым, если в течение этого интервала времени удастся заставить сердце сокращаться. Если же нет – наступает необратимая биологическая смерть. Смерть же социальная тождественна понятию «смерть мозга»: сердце работает, но часть отделов головного мозга прекратила жизнедеятельность; человек, как биологическое существо живет, но как личность перестал существовать. Однако реальность всегда сложнее любой схемы. Медицина знает немало парадоксальных случаев, когда к пострадавшим с весьма значительной травмой мозга возвращалось сознание и восстанавливались, казалось бы, навсегда утраченные функции. Четких критериев для однозначного суждения о наступлении смерти мозга нет – все принятые в настоящее время методики ее диагностики позволяют лишь с высокой долей вероятности предполагать смерть мозга, но окончательное заключение врачей никогда не бывает абсолютно категорично. Еще Гиппократ называл медицину искусством, т. е. областью в некотором смысле противоположной научному знанию, оперирующему точными понятиями и имеющему – при соблюдении должных условий – один и тот же всегда воспроизводимый результат. Медицина слишком зависима от знаний и мнений конкретных ее представителей. Наверное, поэтому столь серьезный диагноз, как смерть мозга, должен непременно выноситься консилиумом врачей, причем, без участия в нем трансплантолога.

Проблема вторая: изъятие донорского органа для пересадки. Оптимальным условием, конечно, явилось бы изъятие органа у пострадавшего с установленной смертью мозга до остановки сердца. В этом случае степень повреждения органа была бы минимальной. Однако такое действие было бы равнозначно насильственному пресечению жизни донора, т. е. по сути убийству, тем более, что, как мы уже говорили, в определении смерти мозга теоретически всегда остается место сомнению. Поэтому на деле взятие органа происходит после констатации неэффективности реанимационных мероприятий и наступления биологической смерти.

Проблема третья: согласие донора на изъятие у него органа. Разумеется, до момента травмы будущий донор такое согласие вряд ли давал, а после травмы был не в состоянии это сделать. Закона, который твердо регламентировал бы права пострадавшего, у нас нет. В настоящее время действует принцип «пассивного согласия»: если человек не высказывал своего негативного отношения к возможности в будущем стать донором органов, то считается, что он «согласен». К сожалению, родственники пострадавшего не всегда (точнее, почти никогда) не информируются о такого рода действиях врачей. Реципиенту также, во избежание «моральной травмы» (какой?) ничего не сообщается о доноре.

Каково отношение Православной Церкви к данной теме? По словам иеромонаха Анатолия (Берестова), Церковь еще не определила свою позицию (цитируется по книге И.В. Силуянова. «Современная медицина и Православие»). Некоторые публикации в православной прессе («Православная Москва», «Православная Тверь») говорят об абсолютном отрицании трансплантологии вообще. Думается все же, что трансплантология имеет право на существование, ибо ее побуждения благородны и гуманны. Для того, чтобы она соответствовала собственным идеалам, ей необходимо блюсти ряд принципов:

1. Полноценное информирование родственников пострадавшего и их согласие на изъятие донорского органа. Здесь возможно только «дарение», исключающее все виды материальной «компенсации».

2. Взятие органов – только после наступления биологической смерти.