Читаем Священная полностью

– Тебе это все Билли рассказала?

– Она рассказала мне не все, – поправляет подруга. – И уж точно не все, что мне хотелось. Да, она по-доброму отнеслась ко мне, но, думаю, ей просто хотелось поболтать с твоей мамой. Кажется, они лучшие подруги.

– Согласна. И это так странно.

У мамы есть лучшая подруга, которую я не помню и о которой даже не знала до сегодняшнего дня. Я вспоминаю, как они сидели рядышком у огня, завернувшись в одно одеяло, а Билли время от времени наклонялась к маминому уху и что-то шептала ей, вызывая этим улыбку.

Почему мама не рассказывала мне о своей лучшей подруге?

– Это круто, – говорит Анджела. А затем поворачивается ко мне с горящими глазами. – Хочешь, расскажу, что я узнала?

При виде щенячьего восторга на ее лице я невольно начинаю хихикать.

– Ты чувствуешь себя здесь, как ребенок в кондитерской, да?

– Ох, и что теперь ругать меня за это? У нас же появилась уникальная возможность для исследований.

Я не удивлена, что Анджела рассматривает это как «возможность для исследований».

– Ладно, рассказывай, что узнала, – говорю я.

Она достает из сумки блокнот, включает фонарик и принимается листать страницы в поисках нужного места.

– Вот оно, – восклицает она и прочищает горло. – Община Северо-Запада Соединенных Штатов собирается здесь с тех пор, как Вайоминг официально стал штатом в тысяча восемьсот девяностом году. И сейчас в ней насчитывается около сорока членов.

– Значит, все эти люди не из Джексона?

Она качает головой.

– Они со всего северо-запада Соединенных Штатов. Но я узнала, что Джексон считается чем-то вроде горячей точки, потому что здесь живет наибольшее количество обладателей ангельской крови, чем где-либо еще в этом районе. Но я так и не смогла выпытать, почему. У меня есть теория, что это все из-за гор, но она ничем не подтверждена.

– Понятно, мисс Википедия, – дразнюсь я.

Она усмехается и, слегка шлепнув меня, вновь переводит взгляд на блокнот.

– Большинство из присутствующих здесь – Квартариусы. И всего девять Димидиусов, но все они лидеры своих групп.

– Да-да, потому что они такие уникальные и особенные, – говорю я с изрядной долей сарказма в голосе.

Подруга усмехается, но в ее глазах вновь появляется блеск восторга. В большинстве из присутствующих здесь всего лишь четверть ангельской крови, а в Анджеле ее половина. Так что она уникальная, особенная и тому подобное.

– А еще я заметила, что к твоей маме все относятся немного иначе, чем к другим, – добавляет она. – Пока мы сидели у костра, все внимательно слушали ее слова, словно она источник мудрости или что-то в этом роде. Хотя она в основном молчала.

Это правда. Когда мама встала и сказала, что отправляется спать, все расступились у нее на пути. Да и когда ей что-то отвечали, то в голосах слышались нотки благоговения.

– Возможно, она их лидер, – говорит Анджела. – Кажется, здесь царит демократия, но не удивлюсь, что твоя мама здесь кто-то вроде президента.

Боже. Почему она не говорила мне об этом?

– Ты в порядке? – интересуется подруга. – Ты выглядишь так, словно сходишь с ума.

– Да, все хорошо. Просто, проснувшись утром, я совершенно не ожидала, что окажусь в подобном месте. Понимаешь?

– Это точно. Мне не верится, что Кристиан знал об этом и ничего нам не сказал, – говорит она, все еще злясь.

– Да отстань ты от него. Тебя тоже сложно назвать открытой книгой, – огрызаюсь я, припоминая слова Кристиана.

– Ты обвиняешь меня в лицемерии?

Анджела громко втягивает воздух. Ее челюсти сжимаются, а затем она перебрасывает свои длинные косички через плечо, захлопывает блокнот и ложится на спальник, повернувшись ко мне спиной. Фонарик гаснет, погружая нас в темноту, разбавляемую лишь звездами над головой и шепотом деревьев. Полнейшую темноту. Анджела молчит, но я вижу, что она не спит. Ее дыхание неровное, и можно не сомневаться, что она злится.

– Эндж… – зову я, когда тишина становится невыносимой. – Ты права. Прости. Меня тоже тошнит от этих секретов. Иногда мне кажется, что никто не был кристально честен со мной за всю мою жизнь. И это просто выводит из себя.

– Нет, это ты права, – через минуту доносится ее приглушенный спальным мешком голос. – Кристиан никогда не обещал, что будет нам все рассказывать. К тому же это место – огромная тайна.

– Ты только что сказала, что я права? – говорю я так торжественно, как только могу.

– Да. И что?

– Ничего. Просто мне захотелось записать куда-нибудь это или снять на видео. На случай, если больше никогда не услышу от тебя подобных слов.

Она слегка оборачивается и одаривает меня улыбкой.

– Да, лучше сделай это, потому что ты вряд ли еще когда-нибудь окажешься права.

Ссора официально закончена. И от этого я чувствую невероятное облегчение, потому что Анджела может стать настоящей занозой в заднице, когда злится.

– Секретность идет в комплекте вместе с ангельской кровью, – говорит она, когда я начинаю засыпать. – Ты ведь это знаешь, верно?

– Что? – спрашиваю я сквозь сон.