Читаем Светоносец полностью

А где ее одежда? Таласса поглядела вокруг и увидела, что на спинке грубого стула висит ее тонкое платье, которое она надевала в прошлой жизни, в Храме Сутис в Тралле, а рядом с ним один из тех отделанных шерстью плащей, которые Аланда и она упаковали в свои кожаные котомки до того, как сбежали из храма. Дырки на ее одежде были зашиты, хотя и грубо.

Потом Таласса поднесла пальцы к двум ранам на шее: они вздулись и заболели, как только она дотронулась до них, а вокруг них все горело. Страх вернулся. Как лечиться? Освободила ли ее смерть вампира, который укусил ее? По венам бежал странный поток, как будто ее кровь загустела и распирала кровеносные сосуды. И жажда, страшная жажда. На столе, рядом с кроватью, стоял глиняный кувшин с водой и выпеченный каравай хлеба. Она жадно налила воды в кружку и поднесла к губам, но как только губы коснулись жидкости, поняла, что это не то, что может утолить ее жажду; мертвый запах воды вызвал в ней отвращение, и она бросила кружку на пол, как будто в ней была кислота.

Таласса подавила крик, откинула меховое одеяла и опустила свои длинные ноги на пол. Первым делом она должна найти Уртреда. Он-то знает, что делать, как найти Лорн и Чашу, которые она видела во сне. Она не сомневалась, что они существуют: разве сам Ре не показал ей их?

В комнате было холодно, огня не было. Хлопая руками по голому телу, она подбежала к своей одежде и быстро накинула платье через голову, потом привела в порядок волосы, насколько это можно было сделать без зеркала и расчески. Снаружи послышались голоса. Она подошла к окну и раздвинула ставни.

Окно выходило на квадрат утоптанной каменистой земли, на которую бросал тень большой дуб, его листья слабо серебрились в свете луны. Повсюду были фонари и ярко окрашенные циновки, лежавшие прямо на земле. В центре горел большой костер. За квадратной площадью находилось несколько одноэтажных выбеленных домов, а за ними можно было разглядеть долину и силуэты гор, покрытые пурпурно-коричневыми ночными тенями.

Примерно сотня жителей деревни — мужчины, женщины и дети — сидели на циновках. Все они были одеты в простые шерстяные куртки и штаны. Среди них сидели Аланда и Джайал. Казалось, что они были погружены в серьезный разговор с человеком, в котором она узнала Гарадаса, старосту деревни. И нигде не было даже намека на Уртреда.

От лунного света у ней закружилась голова, как если бы этот свет начал сражаться с чем-то в ее душе, рана на шее начала пульсировать. На нетвердых ногах она вернулась в комнату и попыталась привести мысли в порядок. Вот, она должна выйти наружу, к своим друзьям и этим незнакомцам.

Она скользнула в плащ и подошла к двери, собираясь с духом. Почувствует ли она запах их крови? Сможет ли она сопротивляться ему? Она вышла из комнаты; в коридоре горел фонарь. Дверь в конце коридора должна привести ее на площадь. Девочка, которую она видела в святилище, сидела прямо на полу коридора, но, заметив Талассу, немедленно вскочила и улыбнулась.

Таласса неохотно улыбнулась в ответ, ей захотелось прогнать ее. Говорит ли она на ее языке? Она подумала и вспомнила, что слышала, как горцы говорили на языке, похожем на язык Тралла.

— Ты отдохнула? — спросил ребенок. Итак, она все запомнила правильно, они действительно говорили на том же языке, хотя более грубо и со смешным акцентом, так что надо было напрягаться, чтобы понимать их слова.

— Как долго я спала? — спросила Таласса.

— День, и еще половину, — ответила Имуни.

— Так долго, — вслух удивилась Таласса. Впрочем ночь перед этой она не спала вообще. Обе молча смотрели друг на друга. — Пойдем, — после паузы сказала Таласса. — Почему бы нам не посмотреть, что другие делают снаружи? — Девочка кивнула и простодушно предложила ей руку. Таласса заколебалась, но потом взяла ее. Глаза Талассы невольно остановились на голубых венах на шее ребенка, отчетливо выделявшихся под коричневым загаром. Что ощущают вампиры? Лично она не хотела ничего, никаких тайных желаний, только эта ужасная, нездоровая жажда, которую никакая вода не в состоянии утолить. Во рту все пересохло: она чувствовала, как губы прилипают к зубам; без сомнения она оскалила свои зубы в жуткой гримасе. Она наполовину ожидала, что девочка завопит и кинется прочь, но та только с любопытством глядела на нее. Тут Таласса сообразила, что она сама слишком долго стоит и пялится на ребенка. С большим усилием она заставила себя улыбнуться более естественно и взяла руку Имуни. Вместе они вышли наружу, в объятия ночи.