— Значит, ты понимаешь, что этот Сеттен — самозванец?

Фуризель медленно кивнул, словно сам себе до конца не верил.

— И ты согласен послужить мне, как служил прежде?

— Согласен! — вскричал старик, с размаху хватив себя по ляжке. — Воровство и грабеж всегда мне были не по нутру. В былые времена я служил тебе верой и правдой — так ведь?

Джайалу вспомнилось мятежное поведение Фуризеля на поле битвы — но бывшему капитану не оставалось иного выбора, кроме как довериться своему сержанту. Притом старик, кажется, боялся Джайала не меньше, чем его двойника. А город так изменился по сравнению с прошлым, что Джайал нуждался в проводнике.

— Это так, — сказал он. — Мы с тобой отправимся в дом на Серебряной Дороге и покончим с этим человеком раз и навсегда!

— Но ведь там Казарис и прочие разбойники. Ты и мигнуть не успеешь, как тебя подвесят за ноги на крюк, точно мясную тушу.

Джайал снова вспомнил о Зубе Дракона, оставшемся в гостинице Вибила. У старика, похоже, был только кинжал — таким оружием не управиться с шайкой вооруженных головорезов.

— Надо будет отобрать мой меч назад, — сказал Джайал.

— Так ведь он у Вибила!

— Я не затем ехал за ним полсвета, чтобы подарить его Вибилу. Далеко ли отсюда до гостиницы?

— Всего несколько минут ходу.

Джайал обдумывал свои действия. Сначала меч, потом самозванец. А после Таласса. Но что такое сказал о ней человек в гостинице Вибила? Как он смел обозвать ее шлюхой? Вся кровь в Джайале вскипела.

Следовало убить негодяя за такие слова. До полуночи два часа — и столько надо сделать! Где искать Талассу, если она еще жива? Фуризель должен это знать Джайал уже собрался задать старику вопрос, но что-то его удержало. А вдруг то, что сказали ему в гостинице правда, смириться с которой нельзя?

— Идем, — вскакивая с места, сказал он. И пошатнулся, еще не совсем оправившись от удара головой.

Фуризель растерянно взглянул на него — старик все никак не мог прийти в себя от внезапного раздвоения своего бывшего командира. То, что сказал ему Джайал, было, если и правдиво, уж совсем невероятно. Фуризель сам: должен выяснить, кто из этих двоих тень и уничтожить эту тень, если даже при этом придется погибнуть самому.

ГЛАВА 24. ПРОБУЖДЕНИЕ МЕРТВЫХ

Маллиана прижимала к полуобнаженной груди меховой коврик — все, чем успела прикрыться при бегстве из храма. Ночь была холодна, но еще более леденило то, что таилось во мраке.

В считанные мгновения ее империя перестала существовать. Из всех покорных ей женщин при ней осталась только ее фаворитка Вири. Их было много, когда они убегали из храма, но и вампиров на улице Грез собралось немало. Вири и Маллиане как-то удалось прорваться, но всех остальных переловили. Их крики до сих пор звенели у Маллианы в ушах. У Вири на виске остался синяк, и губа кровоточила, и платье висело клочьями, но лицо дышало решимостью. Маллиана не могла не восхищаться ею. Вряд ли им удалось бы уйти, если бы Вири, прикрывшись другой жрицей, не швырнула ее вампирам.

После гибели их храма оставалось лишь одно место, где они могли бы укрыться: храм Исса. Маллиана владела ценными для Фарана сведениями, но в то же время знала, что потеря Талассы приведет его в ярость. Не сказать ли ему, что Талассу схватил вампир? Или что она погибла в огне? Если уж сочинять, то как следует — Фаран живет слишком долго, чтобы не уметь разгадать, где ложь, а где правда.

Маллиана была в храме Червя только однажды — когда в первый раз провожала туда Талассу. Тогда она натерпелась достаточно страху, а это посещение обещало стать еще опаснее.

Две женщины свернули с улицы Грез и приближались к храмовой площади по широкой дуге, выводящей на зады храма Исса. К зареву Священного Огня храма Ре теперь добавилось зарево пожара, освещавшее улицу, как днем. Маллиана, видевшая, как первые языки огня лижут стены, знала, что ее храм обречен.

Справа от женщин внезапно открылась дверь, и они нырнули в тень по ту сторону улицы. Из темного проема возникли две фигуры в плащах, с надвинутыми на лица капюшонами. Они огляделись, но не заметили женщин и, пройдя мимо них, направились по переулку к Шпилю. При этом Маллиане удалось хорошо разглядеть их лица с левой стороны. Первый был красивый светловолосый юноша, второй — сгорбленный, лысый как колено старик с выдубленной годами кожей. Младший вел за собой старика, который шел с явной неохотой. Оба, горячо споря о чем-то, вскоре скрылись из глаз. Дождавшись этого, Маллиана выбранилась и прошипела:

— Это он.

— Кто? — спросила Вири.

— Кто-кто! Джайал Иллгилл, отравивший нашил слуг и погубивший наш храм.

В словах верховной жрицы содержалось некоторое преувеличение, но Вири приняла их как должное.

— И как ему удалось опередить нас? — недоумевала Маллиана, замечая при этом, куда направились двое мужчин. В той стороне есть только одно место, куда может отважиться пойти живой человек: гостиница Вибила, и Маллиана готова была побиться на последний дуркал, что туда эти двое и шли. Если так, она и об этом сообщит Фарану — авось это как-то возместит ему потерю Талассы.