Читаем Светочи Чехии полностью

– Что вы выдумали, Анна? Можно ли вам бегать по городу в такое тревожное время? Старуха не умрет, если вы и потом ее навестите.

– Кто же может поручиться за завтрашнее спокойствие? А оставлять тетку сегодня одну я не могу, потому что она страшно пугается всяких беспорядков в городе. Мне же бояться нечего, особенно под вашей охраной! Улицы, вы видите, кишат женщинами, среди наших я достаточно известна, и меня нетронут; ну, а католики… – в ее голосе послышалось презрение, им, вероятно, будет сегодня не до меня!

Не обращая внимание на просьбы и убеждения Марги Анна сбегала за платьем и пошла за Воком и Милотой, который на ее просьбу только улыбнулся и пожал плечами; известно было, что Анна упряма не меньше своего брата Яна.

Перед ратушей, между тем, снова собралась толпа.

Пробираясь сквозь народ, Анна со спутниками слышала нелестные рассказы про смерть короля и речи, исполненные ненависти к папистам.

В одной из ближайших улиц, как раз перед церковью, принадлежавшей католическому духовенству, скопление народа преградило им путь. Снаружи и внутри храма стоял оглушительный гам: слышались крики и визг, неистовая ругань и хохот, удары топора и треск взламываемых дверей.

– Что тут такое происходит? – осведомился Вок у одного из горожан.

– А это в отместку „магометанам” за оскорбление. Они выбросили церковную утварь, бывшую у наших в употреблении, будто бы она опоганена, а мы теперь разбиваем и портим все у них. К счастью, король – первый потатчик дрянным попам да немцам – теперь черту душу отдал, и нам ответа бояться нечего, – мрачно ответил он.

На паперти, в эту минуту, разбивали статую святого, а из разбитого окна летели обломки уничтоженного органа.

Вок со своими спутниками, понурив головы, продолжали свой путь. Но такая же печальная картина разрушения ожидала их всюду, где на встречу им попадалась церковь или монастырь.

В ярости, народные массы накидывались на ненавистные им церковные сооружения католиков, разрушая алтари и богослужебные предметы с варварством, дотоле неизвестным пражанам.

Страшный народный гнев и жажда мести прорвались, наконец, и, как ураган, уничтожали все на своем пути.

В одном месте давка была такова, что Анну совсем оттерли от спутников и толпа увлекла ее в противоположном направлении, что нисколько однако не смутило молодую девушку. Со времени сходбищ на горе Таборе, сестра Жижки была слишком известна и любима гуситами и, несмотря на смятение, народ, где мог, расступался перед высокой фигурой Анны, облеченной неизменно в траур, и давал ей проход. Католики же, напуганные в этот день понятно, прятались, и открыто нападать не смели ни на кого.

Пробираясь шаг за шагом к дому брата, Анна очутилась у церкви св. Стефана, настоятель которой был особенно нелюбим пражанами за свою возмутительную нетерпимость.

Разгром церкви, по-видимому, уже окончился, так как народ с радостными кликами валил изнутри и смехом, удалым посвистом, гарканьем, да прибаутками ободрял тех, которые тащили священническое облачение и раздирали в клочья дорогую вышитую парчу.

Один из горожан заметил Анну, остановившуюся у паперти.

– Смотри, как мы вымещаем „магометанам” за попрание евангельской истины и за святого костницкого мученика, – крикнул он, – думаешь ты, видит он нас с неба и одобряет?

Анна отрицательно покачала головой.

– Я думаю, что его ангельская душа неспособна к мести. Сам он никогда не проповедовал иного, как любовь и прощение, и, конечно, не похвалит за бесчинства в святом месте. Если уж вы хотите восстановлять справедливость и царство добродетели, мало ли какие у нас есть гнезда разврата, которые только позорят наш город и должны быть уничтожены.

Окружающие на минуту смолкли, а потом тот же горожанин крикнул:

– Ну! Насчет того, будто Ян Гус нас порицает, все это – глупости, болтовня баб, ни черта не смыслящих в важных делах. В Библии же сказано: „ око за око, зуб за зуб ”, так мы и поступаем по писанию. А вот что ты сказала о погибельных местах, где негодные попы пьянствуют и развратничают, к стыду истинных христиан, так это дело отличное и мы сейчас им займемся. Эй, братцы! За мной в сатанинские берлоги! Уж и ощиплем же мы там райских пташек!

Толпа сочувственно загудела в ответ и отхлынула к новой цели.

Анна прижалась к воротам соседнего дома, чтобы не быть смятой, а затем, воспользовавшись минутой, когда улица опустела, беспрепятственно отправилась на квартиру брата.

На улицах же царил беспорядок, и к ограблению храмов прибавился теперь разгром веселых домов, на которые народ накинулся с такой яростью, что разрушил до основания все их, как в Старом, так и в Новом городе.

Когда наступила ночь, буйство, большею частью, стихло, но расходившиеся страсти не могли сразу успокоиться.

Кто-то указал еще на картезианский монастырь, на Смихове, как на вражеское, немецкое гнездо, которое было необходимо разрушить, – и слово это пало на благодатную почву.

Было около десяти часов вечера, когда несметная масса оцепила аббатство. Ворота мигом были разбиты и нападающие хлынули внутрь.