Читаем Светлейший. Царь Марса полностью

Что это могло значить? Бабушка никогда не предпринимала необдуманных решений. Потому и прожила дочь Михаила Великого столь долгую жизнь? Так что она хочет сказать Эби? Явно ничего такого, что связанно с наследованием короны Шотландии. Ведь Эбигейл больше не Наследная Принцесса Шотландская, А Великая Княжна Русская и Ромейская, невеста Наследника Престола Единства. Знать бы ещё кого именно из наследников… Сложно там всё. Такова участь и судьба всех принцесс и принцев — сказали «ежик мягкий — садись». Это только в кино сплошная романтика и балы. А в жизни — это грязь, кровь и интриги. Без конца.

* * *

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

КОРОЛЕВСТВО ЧЕХИЯ И МОРАВИЯ. КАРЛОВАРСКИЙ КРАЙ. ЯХИМОВ. УЛ.КАРОЛЯ БЕЙДРИХА II. Д.43. 2 января 2020 года.

Старая пани степенно пила чай, глядя на уходящий за Рудные горы свет. Её уже великовозрастные «девочки» утром разлетелись влиять по континентам. Верную Агнешку, прислуживавшую им прошедшие три дня, она отпустила. Пусть отдохнёт дней пять на Богоявление, встретит «Трёх царей» со своим семейством. Надо собраться с мыслями. А здесь, в скромном домике в Яхимове ей думается легче.

В отличии от компаньонок, собственных дочек и с семьями Мария-Лена собирала на Рождество, в своем замке Эгерберк, восстановленном стараниями мужа в соседнем Лесткове. Если бы не титул не стали бы они тогда так напрягаться. Но что даже с деньгами могло светить выкрестам выше «земана»? А так королю вместно было дать мужу «свободного пана». Так что она теперь в Германии фрайхеррин Марлен Албрехт-Эгерберк, а в Ромее баронесса Мария Лесткова. Приятно. Подхватила она эту тягу в Луизиане и Сильвании. Век назад американские дурочки-наследницы тянулись в Лондон и Новый Рим за титулами. Летели как бабочки к огню… А потом этот огонь выжег их землю. И не купишь теперь титулов просто за деньги. Простолюдину же на самый верх хода нет. Одна дорога — через подвиг и Служение. Везде. С миллиардом солидов или ломаным грошем в кармане. И не скажешь как проще, в ушко этой иголочки редкий груженый золотом верблюд пролезет. Там от таких тесно.

— Мяу, — прервал философствования хозяйки соскучившийся по заботливым рукам мейн-кун.

— Подожди, Матуш, — ласково сказала свободная пани, — И, кстати, об иголочках!

Марлен отставила чай. Годы заставили вечерить легким цейлонским, а не бодрящим ромейским. Взяла со столика пяльцы. Остался один стяжек.

Красным? Или синим?

Синим. Ромейская тёзка вроде созрела для больших свершений.