– Конечно нет, – запротестовала миссис Уэллс. – Его-то мне с какой стати приглашать? Я его в жизни не видела. И в любом случае – я же тебе сказала – я и газету-то сожгла только потому, что не хотела тебя огорчать. Ты абсолютно прав: мне не следовало этого делать. И мне страшно жаль, что я тебя обманула. Но вечеринка – это просто-напросто вечеринка, уверяю тебя.

– А как насчет золота? – не отступался Уэллс. – И моих документов? Они-то тут при чем?

– Боюсь, что совсем ни при чем, – пожала плечами миссис Уэллс.

– Я вот подумываю, не пройтись ли в Порт-Чалмерс? – обронил Уэллс. – Где-нибудь на закате. Чудесный вечер для прогулки. Малость зябко, правда.

– Ни в чем себе не отказывай, – отозвалась миссис Уэллс.

– Вечеринку я, конечно, пропущу.

– Какая жалость.

– Да неужто?

Лидия вздохнула:

– Кросби, ты ведешь себя глупее некуда.

Он придвинулся ближе:

– Где мои деньги, миссис Уэллс?

– В сейфе в Резервном банке.

– Врешь. Где они?

– В сейфе в Резервном банке.

– Где они?

– В сейфе в Резервном банке.

– Лгунья.

– Оскорблениями ты ничего не… – начала было миссис Уэллс.

Кросби с силой ударил ее по лицу.

– Ты подлая лгунья, – заявил он, – ты грязная воровка, и я еще не так тебя обзову, прежде чем с тобой разберусь.

Воцарилась мертвая тишина. Миссис Уэллс даже за щеку не схватилась: она словно окаменела. Уэллс раздосадованно отвернулся, пересек комнату, подошел к серебряному подносу с графинами и бутылками. Наполнил стакан, залпом осушил его, налил еще. Анна не отрывала взгляда от веревочного венка, что под ее трясущимися пальцами утрачивал всякую форму. Поднять глаза на миссис Уэллс она не смела.

В эту самую минуту во входную дверь коротко постучали, а затем сквозь щель для писем донесся голос:

– Пакет для миссис Лидии Уэллс.

Миссис Уэллс попыталась встать, но Кросби Уэллс рявкнул:

– Нет! Сиди где сидишь. – Он раскраснелся не на шутку. Рукой со стаканом он указал на Анну. – Ты. Пойди узнай.

Анна послушалась. Посыльный вручил ей пинтовую бутыль, завернутую в коричневую бумагу со штампом аптеки на Джордж-стрит.

– Ну, что там? – крикнул Уэллс с площадки верхнего этажа.

– Пакет из аптеки, – отозвалась Анна.

Повисла пауза, а затем миссис Уэллс отчетливо произнесла:

– О, я знаю, что это. Это тоник для волос. Я его на прошлой неделе заказывала.

С пакетом в руках Анна вновь поднялась наверх.

– Тоник, значит, для волос, – повторил Уэллс.

– Право, Кросби, у тебя паранойя начинается, – промолвила миссис Уэллс. И обернулась к Анне. – Отнеси в мою комнату, будь так добра. На прикроватную тумбочку поставишь.

Уэллс по-прежнему пепелил жену взглядом.

– Никуда ты не пойдешь, – объявил он. – Пока не скажешь мне всей правды. Так и будешь здесь сидеть под моим присмотром.

– В таком случае меня ждет чрезвычайно скучный день, – пожала плечами миссис Уэллс.

Кросби Уэллс с гневным ответом не задержался, и перебранка продолжилась. Анна, радуясь поводу уйти, понесла завернутую в бумагу бутыль через прихожую в немой полумрак спальни миссис Уэллс. Девушка уже собиралась поставить пакет на тумбочку, когда что-то привлекло ее внимание: флакон тоника для волос, вполовину меньше той емкости, что она держала в руке, и совсем другой формы. Нахмурившись, она внимательно рассмотрела посылку, а затем, повинуясь безотчетному порыву, поддела пальцем бумагу и сняла упаковку. Этикетки на бутыли не обнаружилось; пробка была запечатана свечным воском. Девушка поднесла флакон к свету. Внутри плескалась густая, вязкая жидкость ржавого цвета.

– Лауданум, – прошептала Анна.

У-Син[79]

Стейнз, недоумевая, поднес платье к свету. Платьев было пять: одно оранжевого шелка, остальные муслиновые, а больше ничего в сундуке не обнаружилось. Что бы это все значило? Вероятно, эти наряды дороги сердцу Карвера как память?.. Но если так, зачем он снабдил Стейнза револьвером? Может, это краденый товар? Хотя платья, судя по их виду, особой ценности не представляют… или, может статься, Карвер сходит с ума? При этой мысли юноша развеселился, фыркнул от смеха и, покачав головой, убрал платья обратно в сундук.

В дверь резко постучали.

– Кто там? – спросил Стейнз.

Ответа не последовало, но спустя мгновение стук раздался снова.

– Кто там? – повторил Стейнз.

Стук прозвучал в третий раз, еще более требовательно. Сердце Стейнза заколотилось чаще. Он шагнул к комоду, взял револьвер. Прижал его к бедру, подошел к двери, отпер ее и чуть-чуть приоткрыл.

– Да? – спросил он.

В коридоре стоял китаец лет сорока, в рубахе вроде туники и шерстяном плаще.

– Фрэнсис Карвер, – проговорил он.

Стейнз отлично помнил наказ Карвера.

– Боюсь, тут нет человека с таким именем, – отвечал он. – Может быть, вам нужен мистер Уэллс – Фрэнсис Уэллс?

Китаец покачал головой.

– Карвер, – повторил он. Достал из нагрудного кармана бумажный листок и протянул его юноше.