Читаем Свершилось полностью

А вокруг все бурлило. И поначалу протест выражали не на площадях. Как правило, бастовали под землей, отказываясь выезжать "на-гора", пока не будут выполнены требования. Такие забастовки проходили в Кузбассе, затем – в Донбассе. Почему именно шахтеры начали бастовать первыми? Я долго над этим думал и пришел к такому выводу. Когда я в конце шестидесятых годов начинал работать в угольной промышленности, все жили неважно. Но шахтеры – лучше.

Словом, за три десятилетия, прошедших до вспышки забастовочного движения, шахты ушли глубоко вниз. Причем, сделано это было технически безграмотно и нелепо, отнюдь не за счет проходки новых стволов или реконструкции старых: ведь в капитальное строительство донбасских шахт денег почти не вкладывали. Все развивалось кустарным или, как его тогда называли, хоз-, а в шутку "хапспособом".

Туда ни воздух не загонишь, ни материалы не доставишь. Забои отодвинулись от ствола настолько, что на одну долгую дорогу к лавам шахтеры затрачивали полтора-два часа. А значит, вместо оговоренных законодательством шести часов под землей находились все восемь. Да еще в жаре под 30 градусов, при влажности под 100 и в плохо проветриваемых выработках.

Итак, условия труда значительно ухудшились. В то же время несбалансированная политика в вопросах зарплаты уравняла горняков с другими категориями рабочих, скажем, водителями грузовиков. В цепи профессий советского рабочего класса шахтеры оказались наиболее слабым звеном для системы и наиболее сильным, чтобы первыми созреть для забастовки.

Первыми в Луганской области, в начале 1989 года, организовали подземную забастовку горняки одной из шахт города Красного Луча. Приехал Щадов, в то время министр угольной промышленности СССР. Он тогда как раз метался по угольным бассейнам страны и гасил подобные локальные конфликты. Вот и в Красном Луче министр решил все вопросы. Поднял в три раза тарифную ставку, потому что расценки не соответствовали ни объему, ни целям труда.

Словом, министр удовлетворил требования шахтеров Красного Луча и уехал. А я этот факт расценил не иначе, как призыв к следующей забастовке. Судите сами: вместо решения проблем региона, Донбасса или отрасли в целом снимались вопросы лишь по одной из шахт. Как бы делался приглашающий жест. Хотите получить – бастуйте, ребята. И забастовали.