Читаем Сверхбогачи полностью

Он продал свою фабрику нескольким сотрудникам за 2 млн. долл. и на вырученные деньги купил списанный полевой госпиталь, лекарства и медицинское оборудование. Но чтобы пробиться в Советскую Россию,- ему пришлось выдержать настоящую борьбу. В Англии, в главной стране — организаторе интервенции, чинуши Скотланд-Ярда даже посадили его на несколько дней под арест, найдя его миссию и цель поездки подозрительными. Запоздала и советская виза, так что 23-летнему молодому предпринимателю пришлось отправлять в Москву «телеграмму протеста». 10 дней спустя Хаммеру, ожидавшему визу в Берлине, также телеграммой она была выслана.

Поездка в Россию в медленно тащившемся поезде была полна трудностей. Вагоны освещались взятыми с собой в дорогу свечами. Пассажиры старались избегать контактов друг с другом, боясь холеры и тифа. Москва тех дней носила на себе следы войны и страданий. На улицах — неубранный снег, незарытые ямы, выбитые витрины; на фасадах домов — следы от пуль и осколков снарядов. Люди плохо одеты и обуты, дети — часто босиком. Продукты давали на карточки и их не хватало. Молодой миллионер, обладавший к тому же хорошим аппетитом, зачастую был вынужден ложиться спать на пустой желудок. Полевой госпиталь и медикаменты он передал народному комиссару здравоохранения, который через несколько дней предложил, чтобы Хаммер в качестве гостя Советского правительства принял участие в ознакомительной поездке в составе одной комиссии по стране. Цель поездки комиссии: исследовать возможности восстановления промышленности на Урале и пуска в ход крупнейших предприятий этого индустриального района. Экспедицию возглавлял один из руководителей ВСНХ.

Комиссия путешествовала трое суток, прежде чем добралась до Екатеринбурга. (С 1924 г. — Свердловск.) Поезд шел по разрушенной войной стране, и Хаммер записал в свой дневник такие строки: «...Свирепствуют холера, тиф и всякие детские заболевания... Я думал, что я в студенческие годы на медицинском факультете закалился по отношению к человеческим страданиям, но при виде первого же поезда с беженцами меня охватил ужас. Мне сказали, что, когда поезд выходил из Самары, в нем была тысяча человек. Когда через несколько дней этот поезд прибыл в Екатеринбург, в живых уже осталось только двести. Наиболее сильных. Многие умерли с голоду, остальных скосили болезни...»

Хаммера потрясло зрелище полуразрушенного края, застывшие, как мертвые трупы, уральские заводы, шахты и фабрики и в то же время богатство Урала — платина, смарагды и другие драгоценные камни и огромное количество мехов. Руководитель комиссии сказал, что за все эти сокровища можно было бы купить тот самый миллион пудов пшеницы, который помог бы жителям Урала протянуть до следующего урожая. А Хаммеру было известно, что американцы не знают, куда девать необыкновенно богатый урожай 1921 года. Три пуда хлеба в США можно купить за один доллар. Фермеры Америки, не представляя, что делать с лишним зерном, вынуждены были сжигать его, чтобы удержать цены от дальнейшего падения. Гость тут же на месте предложил, не обращая внимания на политические трудности и бюрократические препоны, организовать этот клиринговый бизнес.

Предложение его было принято. Хаммер отправил телеграмму своему старшему брату Гарри Хаммеру с просьбой закупить 3 млн. пудов пшеницы и срочно отправить в петроградский порт. А в письме написал, что в обратный путь корабли поплывут с грузом мехов, сырых кож и других товаров тоже на сумму в 1 млн. долл. Плюс пять процентов комиссионных. Телеграмма своей лаконичностью была характерна для Хаммера, человека, который позднее стал легендарным со своим кредо коммерческой деятельности: быстрая рекогносцировка на местности, честное деловое предложение и достаточная прибыль.

Вернувшегося через несколько дней в Москву Хаммера уже на следующее утро ждало приглашение к В. И. Ленину.

В своих мемуарах Хаммер описывает, что стол в рабочем кабинете В. И. Ленина был буквально уставлен книгами, завален журналами. В. И. Ленин вытащил из этой кучи номер выходящего и поныне научного журнала «Сайнтифик Америкен» и заговорил о том, что России нужна техника. Среди прочего, он сказал, что хотелось бы ускорить развитие отношений с Америкой, предоставив иностранному капиталу промышленные и торговые концессии. Хаммер и на этот раз отреагировал мгновенно. Он вспомнил, что во время своей ознакомительной поездки по Уралу видел заброшенный карьер, где раньше разрабатывались богатейшие залежи асбеста. Он сказал об этом В. И. Ленину, и тот тут же предложил Хаммеру концессию. Гость немного поколебался, но затем согласился.

Хаммера переселили в правительственную гостиницу, и он сразу же приступил к организации работ по подготовке концессии. Вскоре договор был утвержден ВСНХ.

Наконец, с некоторым запозданием прибыла в Петроград хаммеровская пшеница. В обратный путь корабли загрузили мехами, а Хаммер получил полагающиеся ему пять процентов комиссионных.