Читаем Свечка. Том 1 полностью

Кладет трубку. Смотрит на меня. Но меня не видит. Расстроена? Кто-то еще не приехал, и это ее расстроило… Какие они все-таки ранимые, наши женщины! А меня другое расстроило. Дудкина. У Валентины Ивановны фамилия – Дудкина? Не могу поверить. «Этого не может быть, потому что не может быть никогда». Есть такая теория, что фамилия случайно человеку не дается. А я смотрю на Валентину Ивановну и вижу – случайно! Ну какая же Валентина Ивановна – Дудкина? Эта фамилия противоречит ее голосу, ее глазам, ее ямочкам на щеках. Ничего не понимаю! – Не понимаешь? А то, что она – женщина, понимаешь?! – Понимаю… – А ты понимаешь, что, выходя замуж, женщина берет фамилию своего мужа? Если твоя жена не захотела менять свою фамилию, это не значит, что все такие. Валентина Ивановна – не такая! – Да, Валентина Ивановна не такая. Фамилия мужа… Но как же мне сразу в голову не пришло… Постой, но это же значит, что ее муж – Дудкин? Значит, Неписигин – Дудкин? Тоже не похож. Человек, носящий фамилию Дудкин, никогда не стал бы прятать в туалете четвертинку. Нет, я не хочу сказать, что Дудкин – это хорошо, Дудкин – это плохо, но пить в туалете Дудкин не стал бы. И лысину свою он не станет прятать, а будет носить гордо. Но какими грустными стали у Валентины Ивановны глаза… А они у нее зеленые! Вот интересно, никогда не замечал. Как у козы… «Отчего у козы глаза грустные? Оттого что муж козел». – Женька. А грустные глаза Валентине Ивановне даже больше идут, чем веселые. Красивая женщина – красивая всегда, веселая она или грустная… А может, это я ее обидел – своим неосторожным взглядом (засмотрелся!), стыдно и нехорошо…

– Валентина Ивановна, я вас чем-то обидел?

– Обидел! – удивляется. Смеется. – Ты посмотри на себя, кого ты можешь обидеть? Разве что свою жену? С ума там небось сейчас сходит… Или уже сошла… Ты бы позвонил ей… Скажи, что сегодня тебя отпустим, вот только опознание проведем.

– Опознание? А кого я должен буду опознавать?

– Не ты, а тебя.

– Меня? Меня опознавать? Кто?

– Девочка.

– Какая девочка?

– Ну, какие бывают девочки… Хорошая, с косичками. Звони жене.

Улыбается. Уходит. Ушла.

Уже сегодня… Вот, значит и всё… Но надо звонить, надо срочно звонить, потому что Женька там действительно с ума сходит…

Да!!!

Женька, моя Женька, ее ни с кем не спутаешь, только она одна говорит в трубку «Да!!!» так, что иногда даже бывает трудно начать разговор, сразу чувствуешь себя виноватым. Но ведь действительно я виноват…

– Это я, Жень…

– Ну ты козе-ел!

Женька… Моя Женька… Как люблю я этот, ставший родным, голос… Если бы кто со стороны нас сейчас услышал, то, наверное, подумал бы, что Женька хочет обидеть меня, оскорбить, но это не так, а совсем даже наоборот! С этим «козлом» вот какая история приключилась: года три назад я решил отпустить бороду – чтобы солиднее выглядеть и меня, наконец, перестали называть пареньком, но борода росла медленно и жидко, и однажды вечером я посмотрел в зеркало и вслух прокомментировал эту нелицеприятную картину:

– Хо-ши-мин!

Женька в этот момент пришла откуда-то и проходила мимо. (Как сейчас помню – курила.) Остановившись напротив открытой двери ванной, она выпустила дым – пф-ф-ф – и выдала свой вариант:

– А по-моему, просто козел!

Меня это ужасно развеселило, и, отсмеявшись, я стал убеждать ее, что козел – вполне достойное и полезное животное. (Чуть не сказал «общественно-полезное».) Дальше Женька поинтересовалась, где Алиска, и я сказал, что отпустил ее на дискотеку.

– Тогда ты не просто козел, а козел отпущения, – сказала Женька.

Дальше мы немного поссорились (из-за Алиски), и бороду я в тот вечер сбрил. А прозвище осталось. Не то чтобы оно стало моим постоянным семейным прозвищем, но в какие-то моменты всплывает…

Пф-ф, – Женька курит и молчит. Пф-ф, – курит и молчит.

– Я вам звонил, Жень, но не мог дозвониться, занято было все время.

– Ты мне только одно скажи, что ты там задумал?

Я? Задумал? Что задумал?

– Что я задумал, Жень?

– Не прикидывайся дураком, Золоторотов, я по твоим глазам видела – ты что-то задумал.

– Видела? Меня? Когда?

– Вчера. По телевизору.

Вчера? Наверное, позавчера?

– Наверное, позавчера?

– Ты никогда в жизни так не смотрел! Даже когда делал мне предложение – так не смотрел!

Интересно…

– Как? Как я смотрел, Жень?

– Как Павлик Матросов! Я сразу поняла – он что-то задумал…

Ну, во-первых, Женечка, Павлик – Морозов, а Матросов у нас – Александр. «Закрыл амбразуру грудью своего отца». Гера. А Гера видел? Это же самое главное – видел Гера или нет?

– Слушай, Жень, а Гера видел?

– Все видели.

– Скажи, он вам звонил? Гера вам звонил?

– Звонил.

– И что?

– Ничего. Насчет своей машины очень волновался.

– С машиной все в порядке, Жень! Она во дворе отделения милиции стоит. Ее там никто не тронет. А мама? Мама звонила?

– Звонила.

– Что она сказала?

– Что может сказать сумасшедшая маразматическая старуха? – Пф-ф-ф…