Читаем Свечка. Том 1 полностью

«Не может быть!» – проносится у меня в голове, и тут же эта мысль вылетает наружу:

– Не может быть!

– Я вам говорю! – Слепецкий подтверждает свои слова кивком. – Нет, вы его еще узнаете! Вы его еще узнаете. Это не человек – чёрт! Самый настоящий! Голохвостов – подумать только! Между прочим, он утверждает, что его родной отец – хвостатый мальчик.

Я: Какой хвостатый мальчик?

Он: Тот самый! Мы с вами примерно ровесники, помните, в каком-то учебнике был нарисован хвостатый мальчик?

Я: Помню…

Он: Как доказательство того, что мы произошли от обезьяны.

Я: Помню, прекрасно помню!

Он: Глупейшее доказательство, но било в самую точку. Детям обезьяны ближе, чем какой-то бог. В сущности, дети те же обезьяны. Веселые, непоседливые и безответственные животные.

Я смотрю на Слепецкого с удивлением. Как же это точно. Вот что значит писатель! А он всё про Голохвостова:

– Мало того, он и на себя намекает!

– Что намекает?

– Что у него тоже…

– Что тоже?

– Хвост!

– Хвост?!

– Хвост! Да мне и не нужно знать про его хвост, мне достаточно слышать его смех. Я вам говорю – это чёрт, самый настоящий чёрт!

Я вспоминаю наш предыдущий разговор, и мне становится весело.

– Выходит, бога нет, а чёрт есть? – спрашиваю я.

Слепецкий опять смеется.

– Имеем то, что заслуживаем. – Но тут же мрачнеет и прибавляет: – Но там очень хорошо платят.

– Где? – не понимаю я.

– В «Мокбе».

– Но почему «Мокба», что за странное название?

– Так там же на первой странице объяснение печатается, не прочли?

– Не прочел.

Дурацкая привычка – читать газеты и журналы с конца. И нередко до начала не дохожу, если что-нибудь такое попадается…

Я: Не прочел.

Он: Не прочли? Один негр летел в Москву учиться. В Москву, to Moscow. Заснул в самолете, проснулся – самолет стоит. Смотрит в иллюминатор: написано – «Мокба». То есть написано Москва, но он-то читает: «Мокба»! И снова заснул! В честь этого случая и назвали журнал!

Я: А негра звали Мустафа?!

Он: Не знаю, как его звали, да и был ли негр… Всё есть, и ничего нет. Ничего настоящего, ничего святого. Законы стеба. Знаете, что такое стеб? Сейчас не пишут – стебаются, и Голохвостов в этом деле первый. И мне предложили нечто подобное написать. А что? Никто еще не стебался из-за тюремных застенков. Вот я и придумал подобную статью. В виде докладной записки некоего Визирова…

И тогда мне стало стыдно, как же мне стало стыдно! Заподозрить порядочного человека, и в чем заподозрить… Скотина и свинья, скотина и свинья! И еще сволочь в придачу…

Он вертит первый лист своей рукописи, с моей корявой цифирью на обратной стороне, сейчас спросит. Сейчас …

Он: А я гляжу, вы что-то свое здесь считали?

Спросил… А что отвечать? Врать? Но сколько можно врать? Тем более писателю…

Он: Долги?

Я киваю и незаметно вытираю со лба пот.

Он (улыбается): Я так сразу и подумал – долги… «Долги построились в полки». Так, кажется?

Я: «Приказа ждут и крови просят», – заканчиваю я строфу из еще одного любимого поэта.

Он: Любите Шпаликова?

Я: Люблю, конечно.

Он: Как мы все похожи.

Я: Мы?

Он: Ну да, мы, интеллигентные люди… А вы, случайно, не пишете?

Я: Нет.

Не случайно и никак.

Он: И никогда не писали?