Читаем Свеча в буре полностью

Если ярость подстегивала Хонуса, то любовь – тоже. Он мучился, не зная, где Йим и как она себя чувствует. Хонус воспринимал свои страдания как доказательство преданности и переносил трудности как акт любви. Это был единственный возможный любовный поступок.

Единственное счастье Хонус испытывал от воспоминаний об умерших. После того как Йим стала его Носительницей, он нечасто погружался в трансы, потому что она, как и Теодус, не одобряла его привычку искать радости на Темном пути. К тому же, когда Йим была рядом с ним, Хонус редко испытывал в этом потребность. Когда же ее не стало, желание вернулось с новой силой. Трансинг был очень рискованным занятием там, где творилось столько злодеяний. Хонус часто сталкивался с ними на Бессолнечном пути и был вынужден заново переживать их ужасы. После этого поиск блаженных воспоминаний становился еще более насущным. Больше всего Хонус ценил моменты любви и страсти. Встретившись с одним из них, Хонус на короткое время ощущал тепло и поддержку. Но вскоре это чувство угасало, сменяясь пустотой и тоской. Тогда Хонус снова впадал в транс.

По мере того как сезон затягивался, лорд Бахл перестал обыскивать окрестности крепости и высылал пешие и конные патрули, которые часто пропадали на несколько дней. Это заставило Хонуса изменить тактику. Поскольку он не мог уследить за всеми патрулями, из воина он превратился в шпиона. Он перестал преследовать войска Бахла. Вместо этого он наблюдал за их приходом и уходом, ища любой знак, который мог бы указать на то, что Йим найдена.

Когда дни удлинились с наступлением весны, Хонус поймал лошадь и поставил ее на постой в отдаленной развалине. Хотя держать лошадь было рискованно и требовало времени и сил, Хонус счел это благоразумным. Если Йим все еще находилась в Аверене, то с наступлением теплой погоды она скорее всего отправится в путь. Если ее схватят, то для спасения может понадобиться лошадь.

***

Сознание приходило к Йим короткими эпизодами, растянутыми на много дней. Время от времени она выходила из беспробудного сна и погружалась в него. Тогда у нее появлялось смутное ощущение, что она обладает телом, которое живет во времени и пространстве. И вот однажды она перешла от сна к бодрствованию. Йим поняла, что находится в холодной берлоге, лежит обнаженная рядом с медведем. Когда она подняла голову, медведь тоже зашевелился. Йим зевнула.

– Доброе утро, Грувф.

Медведь рыкнул, поднялся и вышел из берлоги. Когда Йим села, она почувствовала, что ее тело потеряло равновесие и стало неправильным. Она положила руки на живот и с удивлением ощутила большую округлую выпуклость, а на месте пупка – выпирающий бугорок. Затем Йим обхватила в темноте свои груди и обнаружила, что они увеличились и стали нежными. Помогая Мудрой женщине при родах, Йим знала все об изменениях, происходящих во время беременности. Но ее преображение казалось мгновенным, и это ее насторожило. Кроме того, живот беременной женщины должен быть теплым, но ее живот был неестественно холодным.

Йим встала. Не привыкнув к новому центру равновесия своего тела, она, пошатываясь, направилась к входу в логово. Выйдя на утренний солнечный свет, она долго смотрела на себя, несмотря на холодный воздух. Ее груди казались еще больше, чем на самом деле. Они также обвисли и были увенчаны темными и втянутыми сосками. Однако ее внимание привлек выпуклый живот. Казалось, он доминирует над ее телом, как гора над пейзажем. Йим смотрела на него, пытаясь привыкнуть к его виду, но он выглядел слишком чужим.

Когда холод заставил Йим одеться, она нашла одежду, которую хранила в расщелине, и обнаружила в ней гнездо мышей. Она вытряхнула тварей из одежды. Пока Йим осматривала причиненный ими ущерб, Грувф с аппетитом сожрал одну из них. В передней части ее сюртука зияла дыра, а часть блузки была прогрызена и изодрана в клочья. Испорченная одежда посрамила бы нищего и лишь едва отвечала требованиям скромности. К счастью, в плаще было всего две дыры размером с кулак. Йим быстро оделась, а потом стояла, дрожа от холода.

Йим приняла ее дрожь за признак того, что ее потусторонний холод перешел на растущего ребенка. Она все еще ощущала его остатки, но, похоже, ее дискомфорт был связан в основном с погодой. На горе весна была скорее обещанием, чем реальностью. Большую часть склона все еще покрывал снег, по которому Йим придется идти босиком, чтобы добраться до низин.