«… и вот я опять отвлекся. Собирался рассказать хоть немного о том человеке, что упоминал выше, и меня занесло. Итак, вначале попытаюсь сформулировать понятие „нравственный релятивизм“, которое ввел тот ученый, и которое стало основой менталитета нашей цивилизации. Суть термина – индифферентность по отношению к добру и злу. Если говорить на чистоту, безразличие к происходящему. Не апатия, она не к месту, а именно уход от оценочного мышления. Не существует ничего абсолютного в мире. Все относительно. И догматы социальные могут вполне быть оспорены. Общественное второстепенно и, если оно борется против бунтарей, сотрясающих его устои, то лишь в силу того, что в нем мало свободно мыслящих личностей. Это учение философ в течение своей жизни перекраивал много раз, пытаясь обозначить важную роль личности в истории. Его идея в том и заключалась, что личное выше общественного, и пока социум этого не поймет, не будет развиваться, не будет счастлив. К сожалению, я не могу привести точных цитат, и поэтому все огрехи этого учения в моих словах видны сразу. Однако тот ученый был виртуозом слова. Он был способен вправить мозги любому. Его философия, подобно медленному яду, по капли проникла в человеческие души. И мир менялся. По его ли указки? Трудно сказать. Но когда-то непопулярное учение стало главенствовать. Тогда и появились его продолжатели и подражатели. Они модифицировали философию нравственного релятивизма до мистического субъективизма. Вот и появились изречения: „Не существует ни „хорошо“, ни „плохо“, ни „нравственно“, ни „аморально“, ибо все относительно“. Тогда и появился этот странный и непонятный, но притягательный принцип абсолютной относительности. По сути, идея суррогатного бога. Ведь человеку свойственно стремиться к чему-то постоянному. Раз бога нет, то и цели нет. Не к чему двигаться. Нет развития. Вот и создали иллюзию движения к некоему абсолюту. Трактовка следующая: „Человек будет богом, если он станет относительным, абсолютов не существует, а есть бесконечное движение в относительность. Важно, что это движение бесконечно, так как любая остановка есть признание абсолюта. А это преступление перед личностью. Признавая абсолют, ты останавливаешься в развитии“. Даже смерть эпигоны философа объясняли через призму мистического субъективизма. Смерть – переход в новую относительность. Каждый раз человек рождается и умирает, уходя в большую относительность, и этот процесс бесконечен».

Глава 6. Чужой мир

Как-то за общей суматохой вокруг пришельцев из иной цивилизации, мы забыли ненадолго о Лаце, а между тем произошли перемены. Рэйл еще ранее заметил перестройку на генетическом уровне. Похоже, осел подстраивал под себя организм моего друга, но когда гости покинули нас, повторный анализ вдруг указал на обратный процесс. Трансформация приостановилась и пошла вспять. Рэйл был в растерянности. Меня это тоже не радовало, хоть Лац и возвращался к нам. Сознание терзала мысль: «Что задумал осел? Что случится дальше?» Друг выздоровел. Ордо оттягивал время прохождения мимо «черной дыры». Теперь мы все были уверены, что причиной болезни являлась та сущность. Однако она не проявляла себя. Не случилось ни одного странного события, которое могло указать на осла. Командир принял решение о перемещении.

«Хартхрон» перевели на автопилот. Экипаж погрузился сон. А дальше…

Очнулся от страшной головной боли. Покинув отсек гиперсна, отправился в рубку. Ордо уже был на месте. Затем подтянулись и остальные. Как оказалось, скачок во времени прошел успешно. Мы попали в расчетную точку пространства, осталось лишь определиться с датой. Судя по звездам, перемещение произошло на одиннадцать веков вперед. «Самочувствие экипажа, я вижу, в норме», – выдал дежурную фразу командир. Ну, еще бы мы остались живы после прохождения рядом с черной дырой. Диагностика дала положительный результат: все системы работали исправно. Когда радость благополучного завершения операции прошла, Ордо задал вопрос:

– Одиннадцать веков это вам не взрыв сверхновой, так? Думаю, на родной планете нас не помнят, да и есть ли смысл возвращаться? Что делать будем?

– Сканируем пространство в поисках пригодной планеты, – сразу же предложил Кид.

– Дельное предложение.

И командир запустил поисковик. Нам оставалось только ждать. В результате сканирования система выдала несколько планет. Лишь одна пригодной была для нас. Ордо скорректировал курс и через месяц с небольшим мы вошли в планетарную систему. Командир опять включил сканер, чтобы удостовериться в правильности выборы и застыл в изумлении перед экраном.