Читаем Свалка полностью

Он стоял среди стаи черных собак с окровавленными мордами на краю гигантского каменного плато, вознесенного над миром, над его головой неслись разноцветные облака, рядом были девочка-полуживотное и юноша с лицом жестокого ангела. Они все были – Псы Войны, но они стояли неподвижно и высоко, в молчании и смотрели вниз.

Внизу медленно, как бы увязая в прозрачном глицерине ленивого времени, пронизанного струйками крови, разворачивалась бойня. Деловитые живые мертвецы с розовыми щеками нажимали кнопки. Брели куда-то караваны, навьюченные сокровищами и верблюды, один за другим исчезали в огненной пропасти. В небе кружили стаи металлических птиц, поклевывая то здесь, то там. Везде расцветали розовые цветы. За пределами неба, в черном космосе, разворачивался свиток информационной сети, испещренной рунами искусственных звезд, оцифровывающих одну и ту же команду в миллионы маленьких, бессмысленных убийств. Выползали из шахт лингамы ракет, продирались сквозь толщу морей атомные субмарины, ползли по поверхности морей поля серого железа, усеянные прыщами геликоптеров – памятники никчемности, результат бесплодной мастурбации духа длиной в эволюцию.

Он стоял над грязью этого побоища, в котором не было ни величия, ни красоты, ни единой трагической ноты и видел, как под грязью, в бестеневом свете противорадиационных убежищ копошатся насекомообразные существа и тычут жвалами в клавиатуру компьютеров – они высчитывали и планировали, они проводили жесткую маркетинговую политику – вирус, убивший организм, рассчитывал выжить после смерти организма.

Это было смешно, и он усмехнулся, рядом с ним засмеялся кто-то еще, хрустальным смехом, сразу вспыхнули Солнце, Луна и звезды одновременно – и он проснулся в луче света, падающего через щель окна.

- А у нас оттепель, - сказал Дед, уже прихлебывавший чифирь из железной кружки, - Сажайтесь к столу, я вам расскажу за новые события.

Через пару минут, отправив утренние надобности, он принял первый утренний глоток чаю и приготовился к получению политинформации.

- Тут у одного деятеля есть мобильник, - сообщил Дед, - Так ему позвонил Киря и сказал, что в городе началась заваруха. По ящику пока – ни гу-гу, затаились крысы, а чужих блокируют. – Какие крысы? – Прыщавые. Киевские революционеры решили поделить имущество местных олигархов. Тогда местные олигархи объявили, что это они – настоящие революционеры, а киевские – фуфло. Местные вооружили своих бандюков, за бандюками потянулся дурак-народ, киевские прислали сюда внутренние войска и теперь они уже начинают чистить друг другу рыла. Причем все – за волю, за народ, за правду-матку, за Бога, царя и отечество. Ну, как и полагается в восточных славян. – Теперь следует ожидать провокаций по всей стране, - заметил он, - НАТО уже роет копытами на границах, чтобы защитить демократию и свободу – для того и революция затевалась. – Самое интересное, - Дед почесал лысину, - Что при всех этих пертурбациях с нас так и не сняли оцепление – пацаны уже сгоняли посмотреть.

После завтрака они ершили поездить по округе, чтобы посмотреть, не возникло ли какого-нибудь шевеления в связи с последними событиями, а может и добыть каких-нибудь продуктов.

Но шоссе было безвидным и пустым, не двигались по нему революционные войска и не влачились понурые беженцы, только сырой ветер оттепели нес прошлогодние листья из посадок.

На перекрестке двух проселочных дорог, обрамленных черными осокорями, среди гнилых и заброшенных полей они наткнулись на первый знак событий грядущих – на придорожном дереве головой вниз была распята голая старуха. Ее ноги были приколочены кровельными гвоздями к стволу, а руки – к куску горбыля, прибитому у самых корней. Тело, надрываясь о гвозди, сползло вниз под собственным весом, голова ее была вывернута в сторону, на лицо свисли коричневые мешочки грудей, между ног, как пучок мха, торчали седые волосы. Кости черепа уже обнажились, грязь у корней дерева была истоптана следами животных, на голых ветвях каркало воронье.

Вряд ли можно было добыть хлеб насущный в поселке, в который вела одна из скрещенных дорог, но они поехали туда – из нездорового любопытства.

Поваленные заборы, покосившиеся хибары, крытые чем попало, тощие собаки на обочине, пара-тройка мрачных насельников в телогрейках, ободранная надпись «Сельпо» над глухой дверью – все как всегда, ничего не изменилось здесь с самого памятного 92-го года.

Только начали распинать старух на перекрестках дорог.

Поминая добрым словом добрый мотор, они сделали круг по чудовищным лужам и вернулись на шоссе, где их настигла нежданная удача – уже метров через сто, руля в сторону родного дома, они сбили машиной неудачливо перебегавшего дорогу зайца.

Возникшая было мысль о пикнике на обочине была отметена сразу – промозглый ветер задувал, как спичку все добрые надежды, выметая мусор со всех концов этой обширнейшей в мире свалки – каждый сучок на каждом дереве был украшен драным полиэтиленовым пакетом, как-то не располагало это все к мирной беседе у костерка, да и водки с собой не было,