Читаем Свадьбы полностью

Привели человека. Будто из воды достали, где встал, там озеро. Роста среднего, босой. Отец Борис поднял на него глаза. На переносице морщинка вдруг. Оплошавшие монахи бросились стаскивать с человека размокшую шапку. Сам-то человек скинуть не мог, за руки его держали.

Молоденький он был совсем, этот упрямый стучалыцик. Голова одуванчиком. Волосы белые, тонкие, вспорхнуть норовят. А глазами темен. Верхняя часть лица ангельская, а рот, как замок, маленький, стиснутый, силой не откроешь. Для такого ключ надобен.

- Татар много? - спросил отец Борис.

- Больше двух сотен.

Сказал ясно. Непуглив малый.

- Ты знаешь счет?

- Знаю.

- Татары далеко?

- В овраге. Версты до них три-четыре.

- Бог тебя не забудет. Зовут как?

- Георгий!

Губы у Бориса дрогнули, улыбнулся. С гордыней стучаль- щик-то.

- Дайте ему одежду, накормите. Дайте вина, не застудился чтоб…

Георгия увели.

Отец Борис поднялся с лавки.

- Разбудите людей, раздайте оружие! Доспехи мне!

Подошел к образам, зажег лампаду против иконы Дмитрия Солунского, прочитал молитву.

Принесли кольчугу, шлем и меч. Кольчугу отец Борис надел.

- Была бы у меня добрая сотня, сей бы миг выступили и на зорьке повязали бы мы крымцев одной веревкой. А тут сиди обороняйся.

Гаркнул:

- Позвать ко мне смотрителей ворот! Караулы поставить двойные. На малой северной башне четверым быть. Остальным спать, имея оружие при себе.

Ему возразили:

- Зачем на северную башню четверых ставить? Там река, круча.

- Зато стена низка. Запомните: умный враг в города врывается в самом неприступном месте.

- Заутреня скоро, - доложили.

- Служите с сокращениями. Я не буду. У меня совет.

*

Утром, как обычно, отворились ворота монастыря. Колокола церквей позвонили будничным звоном. В монастыре началась обычная бесшумная жизнь.

Как стая стрижей, вычерчивая строгий, точный полукруг, выскочила из балки конница. В отряде было не больше двух десятков. Цель - ворота.

За передовыми растекался по всему полю главный отряд. Прозевали монахи! Промешкали длиннохвостые!

Вот они, ворота! Вот он, монастырский двор!

И тут же опустилась за ретивыми всадниками железная решетка.

Площадь пуста. Из решетчатых окон - пищали.

Невидимый голос по-татарски сказал:

- Всем лечь на землю, не то перестреляем.

Конники не шевелились.

За толстыми высокими степами вой и гомон, а на площади озеро тишины.

Стоят конники, думают. Воины опытные. Видят - попались. Врага дразнить - себе вредить. Засуетишься - конец. Медленно покинули седла - и под коней! К воротам! Под каменный свод!

Два десятка бойцов не шутка. В сторожевой башне только пятеро вратарей.

Оцепенение охватило отца Бориса и его людей. Стояли, смотрели, как, закрытые конями, движутся к воротам умелые враги.

И вдруг на монастырскую площадь выскочил вчерашний пришелец. Палки и той нет в руках. Откинулся, запрокинул голову, сунул в рот четыре пальца и засвистел, приседая на растопыренных ногах, горбясь под тяжестью пронзительного звука.

Кони - на дыбы! Шарахнулись, поволокли всадников по широкому двору. Тут и взяли крымцев в плен.

Отец Борис подбежал к Георгию, обнял, поцеловал. И своим:

- Оружие парню! Какое захочет!

- Чего-нибудь подлиннее, - попросил Георгий.

Дали ему секиру.

*

Сунулись татары на приступ, а со стен - пушки залпом. Коней побило и людей. Пошли татары на мировую. Прислали под стены человека своего. Просили за выкуп вернуть пленных и лошадей.

- Убитых и раненых будете брать? - спрашивают со стены монахи.

- За убитых дадим полцены. За раненых выкуп как за живых.

- Что ж, готовьте куш! Убитых трое. За них денег не надо. Раненых перевяжем и выдадим. Ждите.

Амет Эрен с Абдулом тоже в плен попались. Амет Эрен целехонек, а Абдулу ухо пулей рассекло. Монахи рану промыли и говорят:

-Давай заштопаем ухо. Пригодится.

Согласился.

Сшили ухо. Мазями намазали, повязку наложили. Благодарный Абдул говорит монахам:

- Отведите меня к вашему игумену.

Отвели.

- Слушаю тебя. - Отец Борис татарина в келии своей как гостя принял.

- Мы хотели ограбить твой дом, - сказал Абдул. - Мы хотели увести твоих монахов в полон. Но ты и твои люди перехитрили нас. Вы могли бы убить меня и людей моего отряда, но вы лечите получивших раны. Потому прошу выслушать меня. Скоро, не позднее сентября, новый хан пойдет на Русь войной, мстить за Азов. Войска поведет третий брат хана - нуреддин. Ждите не менее сорока тысяч сабель. И еще хочу сказать: боюсь, что отпустите нас без выкупа. Знайте, мы ведем с собой двадцать человек полону… - И сам удивился: - Нас двадцать и их двадцать.

Отец Борис вздохнул, помолился образам.

- Теперь уже не двадцать, трое убито.

Спасибо Абдулу. Выменяли монахи у татар на пленных полон, а лошадей не отдали. Хорошие кони - таких скакунов не грех на племя оставить.

Отец Борис позвал к себе Георгия. Говорил с ним наедине. Сам сидел у стены между окон, Георгий стоял на солнце. Стеснялся. Отец Борис сказал:

- Я тебя хочу оставить в монастыре. В ратном деле ты смекалист, храбр и удачлив. Мне такие люди нужны. Отвечай не тая. Кто ты есть, откуда, куда путь держишь?

Георгий ответил прямо: