Читаем Суворов полностью

Благодаря «смелой нападательной тактике» система постов Суворова решала две задачи: охрану населения Люблинского воеводства от грабежей и «рассеяние» шаек конфедератов. Правилом было ни на мгновение не оставлять без солдат ни одного поста, «потому что как земля чрез них в беспечности, так и они в междоусобной обороне состоят». Систему взаимной поддержки постов Суворов описал в Наставлении постовым командирам в июле 1770 г. (Д I.132). Впрочем, поддержка была необходимой «иногда в случае», т.к. каждый пост имел достаточно сил для поражения неприятеля.

В Наставлении изложена концепция действий армии в условиях антитеррористической операции на чужой, но дружественной территории. Осторожность, дисциплина, укрепление поста окопами сочетались с требованием «иметь частые о возмутителях разведывания», в т.ч. через агентуру среди местных жителей. Разведке Суворов уделял огромное внимание, привлекая к ней местных должностных лиц, которые обязаны были докладывать о любой угрозе мирной жизни в их владениях. Отсутствие ежедневного сообщения от чиновника само было информацией. Для передачи сообщений на посты генерал приказал иметь наготове лошадей, а в донесениях указывать время отправки и время обнаружения конфедератов.

Силам порядка были равно полезны платные шпионы и бесплатные болтуны. Первых экономный Александр Васильевич не любил, особенно лиц из католического духовенства, интриговавших на обе стороны по своим соображениям. Он «ни иезуитов, ниже иных монахов в вестовщики не принимал, о чем, однако тайно, на посты… подтвердил. Но и иных того рода, — добавил генерал, — не жалую». Готовая за деньги на все шляхта, разъезжая из замка в замок, распивая кофе и играя в азартные игры, собирала не информацию, а непроверенные слухи. «Сверх того они дороговаты, чего ради и на постах нынешней моей команды их также не весьма любят».

В то же время шпионы и слухи, благодаря которым Суворов знал состав отрядов и планы конфедератов по всей речи Посполитой, были «несказанно и беспрестанно нужны». Из слухов острый ум генерала мог составлять четкую картину событий. Докладывать Суворов приказывал все новости, «сколько бы такие шпионские повести невероятны не были» (Д I.176).

Особенностью Польши являлась небрежность с секретами, которые выбалтывались, чтобы показать собственную значительность. Первоклассную информацию было просто собрать в корчме: «Проезжих людей везде пропасть, бывают люди разумные», знающие много, так «как по вольности польской… ничего тайного нет». Бесплатный информатор бывает «лучше пьяного шпиона, которой для денег и веревки возвещает что угодно». Больше всего помогают русским «сами усердные нам обыватели, обремененные их (конфедератов) грабежами, разоренные шляхтичи, сидящие спокойно дома» (Д I, 245).

Веревка плакала по шпионам, но человеколюбивый Суворов отступал от правила их вешать. Вот пример из его письма от 16 июня 1770 г.: «Рапорт г(осподина) капитана Голешева, где он упоминает, что при его деле в Соли запретил пехоте раненых убивать, которые потом ушли, и о шпионе иудее с его допросом также извольте отправить в рапортах генералу-порутчику (Веймарну. — Авт.). Отправленного же шпиона содержать в Люблине впредь до резолюции от генерала-порутчика, или лучше, избегая затруднения, прикажите при публикации в Люблине городскому кату (палачу. — Авт.) ошельмовать, положить клейма, отрезать уши; буде же таких клейм нет, то довольно, что и уши отрезать и выгнать из города метлами. А лутче всего прикажите его только высечь как-нибудь кнутом, ибо сие почеловечнее» (Д I.123).

По польскому закону, если дать делу ход, шпиона пришлось бы повесить, а благодаря Суворову ему выпал шанс унести ноги, отделавшись высеченной для острастки спиной. К весне 1771 г. Александр Васильевич стал еще мягче. «У бунтовщиков шпионы только на том основании, что просто доносят, где мы обращаемся, — писал он Веймарну в контексте мыслей о начале наступательной войны против конфедератов. — Их столько много, что когда их изловят, я их, выспрося, отпускаю домой» (Д I.245).

Бороться со шпионами, учитывая, что смертная казнь русским законом была запрещена, а шляхта не могла подвергаться телесным наказаниям, оказалось трудно. Но «информационный шум», который они создавали, снижал значение добытой шпионами информации о русских войсках. Иное дело — прямые данные, которые конфедераты могли получить из перехватываемых военных депеш и частных писем.

15 июля 1770 г., вспомнив уроки отца (специалиста по перлюстрации), Александр Васильевич приказал «люблинскому коменданту… при приходе и отправлении почты быть на почтовом дворе всегда самому, и для просматривания писем определить себе нарочный час, и все сомнительные распечатывать, читать и приносить старшему командующему в Люблине (Суворову. — Авт.), которому с ними поступать по его благоусмотрению. Это делать и всем прочим на постах комендантам благопорядочно».