Железняк говорил товарищам, что имеет грамоту Екатерины II, одобряющую его действия. Гонта верил в помощь православной России. Оба приветствовали командира донского казачьего полка Гурьева и хотели вместе с ним идти на конфедератов. На пиру у Гурьева 16 июня 1768 г. предводители восстания были схвачены. Их казаки, не верившие во враждебность россиян, сдались донцам в плен. Железняк с несколькими сподвижниками, как и он, российскими подданными, были сосланы в Сибирь. Гонту и 845 его товарищей с правобережной Украины русское командование выдало полякам. С Гонты в течение трех дней сдирали кожу, затем четвертовали. Его товарищи были замучены. Части разрубленного тела Гонты были прибиты к виселицам в 14-ти городах Украины, которую шляхта залила кровью.

Воспользовавшись услугами российских казаков и «успокоив» своих крепостных, конфедераты, которых Кречетников изгнал из Бара, ловко русских подставили. Отряд шляхты, уходя от преследования, заманил казаков в городок Балта (ныне райцентр Одесской области). Неведомо, кто устроил там резню, в которой пострадал местный гарнизон, и была ли сама резня (русская сторона обвинения в ней опровергала). Но городок, куда вслед за поляками влетели казаки, стоял на территории Османской империи, и находившиеся в нем солдаты были турецкими!

В это время конфедераты, а главное — Франция, подбивали турецкое правительство — Оттоманскую Порту — к войне против России. После обмена резкими нотами о событиях в Балте султан Мустафа 25 сентября 1678 г. начал против России войну. Он в европейском духе объявил, что заботится о независимости Польши. Но рассуждения историков, будто «турки заключили союз с польскими повстанцами», смехотворны. Действия России в Речи Посполитой, где кучка конфедератов бегала от войск Екатерины II, были для Оттоманской Порты поводом для завоевания украинских земель.

Конфедераты, силы которых в лучшие времена насчитывали до 5 тысяч человек, могли лишь беспокоить часть русских коммуникаций, проходивших через земли Речи Посполитой. И — дать султану повод «оказать им покровительство», объявив районы их действия турецким протекторатом. По предложению французского агента в Стамбуле Толея конфедераты, не преуспев в подкупе турок собранными в Польше драгоценностями, «уступили» Турции Волынь и Подолье в обмен на помощь против России.

Турецкие войска, численностью до 600 тысяч, развертывались к началу кампании 1769 г. на широком фронте. 50 тысяч было сосредоточено на Кавказе, 80 тысяч в Крыму, 400 тысяч в районе крепости Хотин (на современной Западной Украине). Россия, со всеми гарнизонами, имела 400 тысяч солдат, из которых могла использовать меньше половины. Полки спешно маршировали в Киев, в 1-ю армию князя Голицына (65 тысяч), для удара на Хотин; на р. Самару, во 2-ю армию Румянцева (до 43 тысяч), для прикрытия со стороны Крыма и устья Днепра; во вспомогательное войско генерала Олица (до 13 тысяч). Три отдельных корпуса посылались в Крым, на Северный Кавказ и в Грузию.

Информация о том, что турки собираются нанести удар на Варшаву, заставила Екатерину II направить дополнительные силы в Польшу. Под эту раздачу и угодил Суворов, мечтавший применить силы на настоящей войне и упорно просившийся если не в 1-ю, то хотя бы во 2-ю армию против турок.

СЛАВНЫЙ МАРШ

Менее 10 тысяч человек — 4 пехотных и 2 кавалерийских полка — собирались под командой генерал-поручика Нумерса в районе Смоленска, чтобы весной 1769 г. двинуться в Речь Посполитую. Суворов, получив в ноябре 1768 г. приказ двинуть Суздальский полк в Смоленск, выступил 15 ноября. Пройти предстояло 927 километров. 15 декабря Александр Васильевич с гордостью написал своему другу Набокову из Смоленска: «Я с полком здесь, пришел сюда ровно в месяц. 896 верст» (П 3). Суворов до конца жизни гордился этим славным маршем и нередко приводил его в пример. Почему?

«Историки, — констатировал историк Анатоль Франс, — ленивы и нелюбопытны». Они ограничиваются рассуждениями об огромном переходе, совершенном с темпом более 30 км в день (если полк шел без остановок), прибавляя к ним сведения о распутице и поразительно малых потерях в людях.

«Дорога большей частью была худа, — писал Суворов, — так же, как и переправы через реки дурны и опасны. Убытка в людях мне стоит: трое оставленных на пути по госпиталям, один умер, один бежал. Ныне всего по полку больных и слабых одиннадцать человек. Впрочем, в полку люди и лошади здоровы и крепки настолько, что полк готов сей же час выступить в дальнейший и поспешнейший поход».

Предложите совершить пеший переход в 900 км по проселочным дорогам России элитным войскам — и вам наверняка ответят, что таких чудо-богатырей, как суворовские солдаты, уже не родит родная земля! Исторические реконструкторы, повторяющие походы предков, знают, что в «родной» липкой грязи кожаная обувь разваливается за неделю.