Между тем авангард Багратиона спустился в Муттенскую долину, окружил и пленил имевшихся там французов. Труднее пришлось Розенбергу, прикрывавшему тыл от бешеных атак Лекурба. Он разбил французов так, что заставил отказаться от преследования. А потом его солдатам пришлось карабкаться по разбитой тропе вслед остальным войскам…

Сосредоточение армии в долине продолжалось с 16 до 17 сентября, а мулы с продовольствием и боеприпасами прибыли только 19-го. Семидневный запас продуктов подходил к концу. Помощи от австрийцев не было. 18-го Суворов, перестав надеяться на австрийцев, поручил трудное дело прокормления войск русским офицерам, выделив для этого 3 тысячи червонцев из армейской казны (Д IV. 388).

В долине русские узнали, что опоздали. 14–15 сентября Массена наголову разбил и заставил отступить корпус Римского-Корсакова. Русские потеряли 5891 человека, из них пленными 4 генерала, 150 штаб- и обер-офицеров и 4 тысячи нижних чинов (Д IV. 414, 452, 453). Одновременно дивизия Сульта почти истребила австрийцев Готце, отбросив их остатки за Рейн; Готце и его начальник штаба погибли. Два других австрийских генерала, Линкен и Елачич, отступили за Рейн всего перед одной бригадой Молитора (4 тысячи солдат) из дивизии Лекурба!

Суворов отдавал должное военному искусству Массена, сделавшему то, что он сам совершил бы на его месте. Но прекрасно понимал, что успех французов обеспечен австрийцами. Спешный вывод войск эрцгерцога Карла из Швейцарии и задержка вступления туда армии Суворова более чем на неделю саботажем снабжения выглядели теперь не глупостью. Это было предательство. Фельдмаршал остался в горах без еды и боеприпасов, один на один с подавляющими силами французов: «Неприятель, благодаря перевесу в силах, добился блестящих успехов. Я был отрезан и окружен» (Д IV. 520; П 684). Массена обещал вскоре пленить фельдмаршала!

ПРОРЫВ

В Муттенской долине 18 сентября 1799 г. состоялся военный совет. Фельдмаршал встретил генералов в мундире при всех орденах. Он говорил, казалось, сам с собою. Князь Петр Иванович Багратион пересказал нам эту речь:

«Теперь идти нам вперед на Швиц невозможно. У Массена свыше шестидесяти тысяч, а у нас нет и полных двадцати. Идти назад — стыд!.. Русские и я никогда не отступали! Мы окружены горами. У нас осталось мало сухарей на пищу, а менее того боевых артиллерийских снарядов и патронов. Перед нами враг сильный, возгордившийся победою…

Победою, устроенной коварной изменой!.. Нет, это уже не измена, а явное предательство, чистое, без глупостей, разумное, рассчитанное предательство русских, столько крови своей проливших за спасение Австрии.

Помощи теперь нам ждать не от кого. Одна надежда на Бога, другая — на величайшую храбрость и высочайшее самоотвержение войск, вами предводимых… Мы на краю пропасти… Но мы русские! Спасите, спасите честь и достояние России и ее самодержца!»

С этими словами Суворов пал на колени. Генералы остолбенели. Охваченные единым чувством, они велели говорить за всех старейшему — Вилиму Христофоровичу Дерфельдену. «Отец наш Александр Васильевич! — вскричал старый соратник Суворова. — Мы видим теперь и знаем, что нам предстоит. Но ведь и ты знаешь нас… Все перенесем и не посрамим русского оружия! А если падем, то умрем со славою!

— Мы русские! Клянемся в том пред всесильным Богом! — перекрестились генералы.

— Надеюсь! Рад! — воскликнул Суворов. — Помилуй Бог, мы русские! Благодарю, спасибо! Разобьем врага! И победа над ним, и победа над коварством будет! Победа! С Богом!

«О, я не забуду до смерти моей этой минуты! — вспоминал князь Багратион. — …У меня происходило необычайное, никогда не бывавшее волнение в крови… я был… в состоянии восторженном, в таком, что, если бы явилась тьма-тьмущая врагов, я готов бы был с ними сразиться… То же было и со всеми». Генералы передали свое воодушевление полкам. «Одна лишь сила воли русского человека, — утверждал Багратион, — с любовью к Отечеству и Александру Васильевичу могла перенести всю эту пагубную напасть»^{171}.

Воодушевление и решимость войск были важной частью победы Суворова в Альпах^{172}. Но в основе ее лежал один не душевный порыв, как часто изображают в литературе, а строгое военное искусство. Суворов не мог покинуть Муттенскую долину, не закупив у местного населения продуктов, запас которых как раз здесь и кончился. Хуже обстояло с боеприпасами, хотя часть пороха удалось отбить у французов. Особой проблемой была износившаяся, не согревающая солдат форма и развалившаяся, не приспособленная для действий в горах обувь. Их солдаты умели чинить, но для этого в боевых действиях нужна была хоть небольшая пауза.