Читаем Суворов полностью

Оборона по всем пунктам была полководцем отвергнута. В ряде направлений атака противника была бесцельной или вредной, ведущей к разделению его сил. Их защита была напрасной тратой. Другие направления удобно было защитить угрозой атаки с фланга и окружения врага. Отдельные крепости предназначались для уничтожения обложившего их неприятеля ударом с тыла. Главную роль играли два крупных и несколько мелких подвижных отрядов в сочетании с гребной флотилией, для которой следовало оборудовать базу. Для выполнения плана в инженерном отношении достаточно было нескольких крепостей и передовых пограничных укреплений, двух центров обороны, четырех стационарных и четырех подвижных магазинов. Направление на Петербург было надежно прикрыто.

План Суворова позволял сделать оборону шведской границы сравнительно дешевой по материальным и людским ресурсам. В гениальность его императрица могла только верить, но функциональность и сравнительная дешевизна[82] были ей очевидны. Нелепо было думать, что прозорливый замысел Александра Васильевича способен выполнить другой инженер или генерал. К тому же строительные работы требовали честности, которой, как Екатерина II прекрасно помнила, отличался Суворов (как и его отец). Императрица была не против казенного воровства — она полагала допустимым и обычным для каждого начальника «кормиться от дел». Но иметь некачественную оборону невдалеке от Зимнего дворца она не желала.

25 июня 1791 г. Екатерина II издала рескрипт: «Граф Александр Васильевич! Вследствие учиненного вами по воле нашей осмотра границы нашей с шведской Финляндией, повелеваем прилагаемые Вами укрепления построить под ведением Вашим, употребив в пособие тому войска, в Выборгской губернии находящиеся. Деньги на это вообще потребные выданы будут в распоряжение ваше… из суммы на чрезвычайные расходы». Суворову придавались необходимые инженеры и другие специалисты. Губернатор обязывался оказывать генерал-аншефу любую помощь (Д III. 13). Началась новая служба, которую Александр Васильевич исполнил с обычным блеском^{120}.

«Государева служба мне здесь несказанно тяжела, (но) по святости усердия невероятно успешна», — писал Суворов. О завершении войны с Турцией сообщила ему сама Екатерина Великая (Д III. 42). О бурных событиях в Европе и Азии он узнавал из немецких, австрийских, французских и польских газет (Д III. 84). Но: «дело в движении»! Он получил под команду больше войск, чем имел под Измаилом, и лично отвечал за их благополучие. Начал Суворов со строительства пяти запланированных им полевых укреплений, которые немедля наполнял войсками и артиллерией.

За работами Суворов наблюдал сам, разъезжая по полевым укреплениям (Д III. 28). «Успех во всех полевых укреплениях! — радовался Суворов уже 30 июля, через месяц после начала работ. — Очень красивы, крепки и прочны!» (Д III. 30). Кирпич, используемый в их облицовке, был дорог, и запасать его было нелегко (Д III. 24); Суворов построил кирпичные заводы на месте и сам добывал серый мрамор для облицовки задуманных им каналов^{121}. Каналы были необходимы, так как часть коммуникаций проходила по шведской территории. Суворов запланировал три, а построил в итоге четыре стратегически важных канала, связавших его оборонительную систему^{122}. К осени он представил к наградам 16 специалистов, работавших на строительстве (Д III. 64).

Разведка говорила, что «шведы спокойны» (Д III. 24), но Суворов считал, что должен быть всегда готов к бою. Он использовал на работах 5735 солдат, для которых, несмотря на дороговизну материалов, построил удобные казармы^{123}. Суворов не был сторонником казарм, но в малонаселенной Финляндии для постоя не хватало обывательских домов. За работу солдатам платили по 5 коп. в день^{124}. Злые языки в Петербурге говорили, что его солдаты раздеты и мерзнут. «Дивизия здешняя, — опроверг слухи Суворов, — одета полковниками. Кроме исходящих сроков (обмундирования), я вижу много новых мундиров, и донашивают старые, к неистовости противообразия. Прибавлю, что работные (солдаты) имеют теплую казенною одежду»(Д III. 83). Теплой рабочей одеждой он снабдил солдат сам (Д III. 72).