Читаем Суть времени. Том 3 полностью

В самом деле, а что делать? Одна из возможностей для США заключается в том, чтобы разыграть какой-нибудь крупный конфликт, взвинтить цену на нефть еще в 10–12–15 раз, постараться удержаться за счет своих внутренних ресурсов, которых хватит на несколько лет, и окончательно «опустить» Китай, Индию и другие страны. Но Китай-то в этом случае стремительно будет захватывать Сибирь, а американцы будут противодействовать этому. Вот вам уже война. Вот вам уже коллапс. Вот вам уже конец. Вот вам уже эта катастрофа.

Георгий Малинецкий, заместитель директора Института прикладной математики им. Мстислава Келдыша РАН (специалисты знают, что это очень серьезный институт, всегда сильно работавший на нашу армию, военно-промышленный комплекс и так далее), считает, что при существующих тенденциях более 10, максимум, 15 лет на существование у единой России (не партии, а страны) уже не остается. Что дальше начнут отпадать отдельные части. Что Дальний Восток разделят Китай и Япония. К Америке отойдут Камчатка, Чукотка и Сибирь. В европейской части, в Поволжье, появится мусульманский анклав. Северо-Запад станет отдельным. На Кавказе будет вообще бог знает что… И так далее. Он говорит, что это произойдет в силу хотя бы одних только внутренних причин.[2]

Теперь сложите вместе прогнозы Люттвака и Малинецкого. Оба люди более чем серьезные.

Есть еще масса таких же прогнозов, аналитических бумаг и пр.

Есть невероятно тревожные сведения, говорящие о том, как именно надо готовиться к большой крупномасштабной войне в Европе. Как именно проходят учения в Балтии и в других регионах.

Что, этих сведений мало? Они кричат, воют, ломятся в дверь, в окна, лезут во все щели. И что делает сознание, воспринимающее эти сведения? Оно все это отпихивает. Почему оно это отпихивает? Потому что оно считает, что если оно поймет, что ситуация настолько плохая, то ему будет дискомфортно жить?

Значит, идет страшная, огромная машина зла, неумолимо идет, приближается к вашему дому, а вы там сидите и чаи распиваете? И это правильное, адекватное, мужское поведение?

Вам нужно 24 часа в сутки думать о том, как эту машину отразить — не одному, так вместе с другими. И если это нельзя сделать, коль скоро общественная энергия находится в нынешнем качестве (во всех этих шараханьях, растерянностях, в неготовностях к самоочищению, к самопреобразованию), значит, эту энергию надо заставить быть готовой к этому или умереть, но с честью.

Вот уже «Коммерсантъ» пишет о том, как «демократию скачают из интернета»[3], как создаются глобальные сети для борцов с авторитарными режимами, как создается чемоданчик с интернетом, как будут создаваться новые сотовые сети. На этот вызов есть ответ? А ведь это все один единый огромный вызов…

Могут спросить: «А как вообще на это можно ответить?» А я вам отвечаю, как можно. Так, как Каддафи ответил. Ведь он ответил!

Сейчас говорят о том, что «президенту США поставили условие военного времени»[4]. Что Конгресс потребовал «завершить американское участие в операции в Ливии» до конца недели. Вывернется еще раз Обама или не вывернется — он получил очень серьезный ультиматум: «Знаешь ли, ты Конгресс не предупреждал о том, что будешь начинать эти военные действия. Или, точнее, только предупредил, а не согласовал с ним свои действия. Теперь прошло время, и, будь добр, убирайся, на днях убирайся из Ливии».

Представим два варианта: Обама уберется или не уберется. Если он уберется, Каддафи победил? Но даже если Каддафи не победил, он последний рыцарь. Он посмотрел в лицо этой гигантской, несоизмеримой с его страной, военной машине и сказал: «Да идите вы… Если мой народ со мной, то я сокрушу вашу машину. А если мой народ покинул меня, то лучше умереть, чем жить, будучи покинутым своим народом».

Он поступил как рыцарь, как мужчина, как воин.

Я всегда был восхищен Сербией. Я на всю жизнь запомню замечательные поездки по Югославии. Сербы, черногорцы — это мои братья, я искренне, всей душой их люблю. Но уже тогда, во время этих поездок, была заметна там эта поврежденность современным потребительским обществом: кава, джюс, ресторанчики, отдых, разговоры… Такое полупотребительское расслабленное состояние.

Сербы говорили: «Да ладно, если будет какая-нибудь угроза, мы мигом соберемся». Сербские генералы говорили: «Пусть хоть один немецкий танк заползет снова на нашу территорию — мы ракетами ударим по Бонну!»

Потом наступил момент истины. Начались бомбардировки. Сербы вели себя благородно. Те мерзавцы, гангстеры, которые их бомбили, — это зло, а сербы вели себя благородно. Но в решающий момент, когда была возможность всей своей военной силой ударить по сухопутным частям, ответить по-настоящему, на всю катушку, нанести урон, избыточный для этого очень изнеженного, «надутого», резинового противника… Нанести этому противнику предельный урон и после этого продемонстрировать, что Сербия и сербские руководители не слабее Каддафи… В этот момент Милошевич сплоховал.