— Потому что у них все схвачено на уровне мэрии и выше.

— Ох уж мне эти звонкие «все схвачено» и «кукареку»… Погоди, погоди… А вот это что здесь?

— Это? Пустырь, наверное. Какое-то малоэтажное строительство, а проще говоря — руины посреди пустырей. Что с вами, Сигорд? Вы уже что-то слышали на эту тему?

— Нет. Так… воспоминания нахлынули. Знаю я и пустырь этот, и строения на нем. Одно строение очень даже хорошо знаю, потому что жил в нем. Вот этот кусочек, вот я обвел карандашом, это — двухэтажный дом с двухскатной крышей. Отсюда вид на залив, отсюда на пожарную каланчу хрен знает какого века.

— Охотно верю. И что?

— Ничего. Просто нахлынуло. Аж дышать нечем. Иногда бывает, что сердце вдруг застучит, заноет.

— Давайте, я вам дам от сердца… Нате, очень мощное, приступ в один момент снимет… Примите. Вода, вот вода, запейте. — Яблонски не на шутку взволновался, и у Сигорда потеплело на душе: не из-за денег же он засуетился, а по-человечески.

— Спасибо, Ян, ты не так понял. Убери лекарство, все равно я его пить не буду. Видимо, я неправильно выразился насчет сердца, понимаешь, иногда бывает так… Да, так бывает: и слезы из глаз, и дышать нечем, и сердце кричит, будто его в испанский сапог засунули — а никакого инфаркта, или приступа, и в помине нет. Просто я… Просто для меня очень значимы те дни, они настолько мне в память врезались, со всем что в них было… Вот этот дом, маленькое пятнышко на карте, он и в реальности не высок и не широк. Если бы ему, дому, дано было думать и чувствовать, так же как мы чувствуем, и если бы он вдруг, в эту минуту, почувствовал то же, что и я — мы бы его крик отсюда бы услыхали…

Сигорд замолчал и прислушался. Яблонски, не зная как реагировать на эти странные речи, стоял рядом, с лекарством и водой в руках; он раскрыл было рот, чтобы что-то такое сказать, приличествующее случаю, но ничего не придумал.

— Почудилось. Ты чего, Ян? Все прошло уже. Предстарческая придурь — она такая крыса, налетит и отбежит, а свидетели крестятся и визжат «чур меня»!

— Прошло и хорошо. Тогда, может быть, закончим на сегодня, у меня мамочка волнуется? Мотор ваш под окнами можно оставить, на служебной парковке, охрана здания добросовестно службу несет. А вас я на своем до дому доставлю? Сигорд, давайте так и сделаем?

— Нет. Сворачиваемся, что-то я расчувствовался не по делу, но никуда меня везти не надо, сам управлюсь. Хотя, тебе спасибо огромное, за поддержку и понимание.

— Лекарств вам точно никаких не нужно?

— Точно. Я не верю в спекуляции недвижимостью, не чувствую в себе куража и сил по этой теме, в то время как на акции-макции эти у меня душа горит. Поэтому ты укрой, отложи до лучших времен сей план с проектом, помести в надежное место, чтобы рядом был, когда понадобится, а сам продолжай заниматься «переездом» на новое поле деятельности.

— Документы на перерегистрацию уже подготовил.

— Что, весь комплект, все экземпляры?

— Да.

— Хорошо. Быстро, молодец. Значит, завтра с утра в муниципалитет, будем вносить изменения, чего еще нам выжидать да откладывать? А там посмотрим, как дальше день сложится.

Глава девятая,

в которой доказывается, что на месте Буриданова осла любой другой бы лопнул от обжорства, а не помер с голоду. Хотя ослов в этой главе нет