Читаем Суть острова полностью

У Сигорда затряслись подколенки: привезенный груз понравился ему с первого же загляда в кузов, а сейчас, видя сваленное, он вдруг понял, что видит нечто очень и очень напоминающее долгожданный шанс.

— Батя, а закурить не найдется?

— Держи, сынок. Но у меня без фильтра.

— Нормально. А можно парочку?

— Да бери всю. — Сигорд протянул воину наполовину еще заполненную пачку. — Бери, бери. Я только возьму одну, чтобы до обеда хватило, а там себе новую куплю.

— Вот спасибо, батя. Так я поехал?

— Езжай. Да, и когда повезешь опять… Будешь возить?

— Ну наверное, там еще до хрена…

— Вот, прямо сюда и сваливай. Сюда, сюда и вон туда, — Сигорд показал рукой. — Понял?

— Угу. По всей этой стороне, с заездом отсюда, так?

— Точно. А где там? Ты говорил, что там еще до хрена?

— А! Это у нас часть переводят из города и всю рухлядь из складов истребляют. В печках палят, выбрасывают, сюда возят. Что получше — начальство себе ворует. Такие палатки себе отхватили! Брезентовые, четырехместные, восьмиместные… Мой кусок две таких стыбзил, я ему сам возил — так хоть бы пивом угостил, в натуре, — фига!

— Погоди, это унтер с вашей базы? Брукс?

— Нет, моего Киррога зовут.

— А-а. Ну, с Богом, сынок, еще увидимся… Ты сегодня будешь еще рейс делать?

— Не-ет. Все на сегодня, мне сейчас за куском заехать, потом обед — и на стройку, руберойд возить.

— Значит, если меня не будет — вот сюда сбрасывай. Хорошо? — Солдат опять кивнул, бибикнул на прощание, мотор взревел — и Сигорд остался один посреди нежданного и многообещающего клада.

В одиннадцать утра, на исходе мая, световой день еще только-только входит в полную силу, а уже и до вечерних сумерек осталось не далеко. Однако, времени хватает, времени всегда хватает, если есть терпение и усердие. Но если есть терпение, то и удача никуда не денется, обязательно затрепещет в неводе — знай, вытаскивай, только не надорвись с уловом!

Великое множество вдрызг стоптанных кирзовых сапог — куда их, спрашивается? Только и осталась в них воинского, что слабый гуталиновый запашок. Пусть догнивают в овраге, туда их. А это что? Угу, противогазные сумки. Батюшки мои! Сколько их! — Сигорд распотрошил один тюк, пересчитал примерно, потом потыкал пальцами в сторону похожих тюков: да тут можно все вооруженные силы страны обрядить в это зеленое холщовое тряпье… Пусть лежит где лежит. Вот тебе и клад, себе не рад! А это что? — Сигорд с любопытством раскрыл ящик — пуст. А сам ящик — просто загляденье: прочный, без щелей, на железных защелках. Сигорд приподнял один, повертел в руках, взвесил… Черт возьми! Оставлять-то жалко, хоть с собой бери! С отделениями, ядрена вошь! Хорошо бы придумать, как его использовать… Сигорд со вздохом отложил ящик на мягкую рухлядь — бросать на мерзлую землю рука не поднялась. Еще что? Кружочки, типа, из текстолита или эбонита, сплошные твердые кружочки, диаметром сантиметров семь с половиной-восемь, толщиной… миллиметра два. На хрена они? Не понять, зато их много. Но россыпью. А, нет, вон и в связках лежат. Сигорд поднял с земли запакованный двадцатисантиметровый цилиндр. Тяжелый, зараза… Но вид товарный, только продавать некуда и некому…

— Что надыбал, брат? — Сигорд вздрогнул и обернулся. Синяк стоит, молодой, но ветхий, похоже, что с никогда не заживающей мордой. А все-таки драться Сигорду не хотелось. Не то чтобы он совсем трусил, просто не хотелось менять рабочее настроение на иное. Наверное, он бы с ним справился и отогнал пришельца, но… Который, кстати, абориген по сравнению с Сигордом, он его с первых дней на этой свалке видел…

— Да, вот смотрю, что военные оставили. Сами не хотят связываться, говорят — какой-то радиацией побило крепко, аж в гондонах резиновых все, кто выгружали-то. А я смотрю — да нет на них никакой радиации, обыкновенная рухлядь, только руки от нее чешутся…