Читаем Суть острова полностью

— Гм… Ну и что? Кто-нибудь из вас может припомнить такой случай? Чтобы мы реально отказали в поддержке кому-то из своих? А? То-то же. Но вы оба должны понимать, что игрушки наши очень серьезные. Если вы откажетесь от дела, то мне-то отступать некуда, все равно не откажусь, дальше буду искать людей и способы. Я обещал клиентам, они мне верят. Итак?

— Я не красномордый, просто галстук жмет. Короче… да, Рик?.. Мы с Риком попробуем.

— Я рад. За нами не залежится, в случае успеха. Каждому хватит из премиальных на новый европейский мотор, плюс благодарность на доске приказов и по букету роз на рабочий стол.

— И руку пожмете?

— Да.

— Одному из нас, или каждому?

— Проваливайте нахрен, господа начальники отделов, все шутки после окончания рабочего дня. Стоять. Держите по авансу…

Ну и сукин сын, этот наш генеральный: побрил обоих! Мы — Кохен первый — доверчиво тянем руки за обещанным авансом, а он их поочередно пожал пустой своей рукой! Смешно получилось.

— Ну, что, Джордж, берем ребят и станковые пулеметы, поедем решать вопрос немедленно?

— Угу. Я на сегодня свое отработал, домой поеду, спать и пиво пить. И думать, что и как. А ты? — Я бы тоже был рад смотаться с работы, повод подходящий, причина уважительная, да со складами небольшие замороки, без моего участия не доделать, ибо слишком многие ниточки расследования замкнуты именно на меня… остается позавидовать Джорджу: счастливый!

— Не, я останусь, меня мое совещание ждет, в отделе. Слушай, Джордж, ты раньше меня в курс вошел, у тебя есть какие-нибудь привязки по делу, зацепки, наметки, планы? Мне ведь тоже куда-то думать надо?

— Есть, но мало. Я тебе на дом скину, по электронной почте.

— Годится. А что там?

— Три или четыре фото наших фигурантов, три странички досье.

— На каждого три странички?

— На всех вместе. Понимаю сам, что хило, но…

— …чем богаты, тем и рады… Шли, изучим. Не забудешь за пивом, что прислать должен? — Джордж даже и отвечать поленился, пожал мне лапу и — к себе в кабинет, за шляпой и портфелем.

Это было одно из самых дохлых дел во всем моем послужном списке. Мало того, что мы должны были решить вопрос радикально, так еще и перечень планируемых мероприятий мы с Джорджем обязаны были утверждать у генерального. Старшим в нашей связке считался как бы Джордж, но мозговым центром утвердился я, что породило бюрократический парадокс из прелюбопытнейших: докладывал о планах, отдавал оперативные приказы, отчитывался о проделанном и становился под все командирские молнии — Джордж, а громоотводом служил я! «Что же ты, Рик, совсем мозги растерял? Ты хотя бы отдаешь отчет, что за ахинею ты придумал? Пьяным, что ли, записку писал? А ты, Кока, ты куда смотришь, командир, мля, из лопуха мундир? Ты чем читаешь, головой, или, извиняюсь, другим местом? Этот субчик нас втравит в беду своими прожектами, будьте нате… Идите, проект порвите напополам, поровну и подотритесь им. Через неделю жду с новым планом. Время идет, судари мои, шевелитесь, время долго ждать не будет. И думайте. Рик, не заставляй меня разочаровываться в тебе. Идите.»

Он во мне может разочароваться! Какая катастрофа! Не могу же я всегда приносить плоды, с помощью своих раздумий. Даже в природе бывают урожайные годы, а бывают голые. Если бы я был министр, или хотя бы Сократ…

Идея пришла внезапно. Но она оказалась хороша, тверда и конструктивна, весь остальной план вырос на ее фундаменте как по волшебству.

Камней преткновения, лежащие в основании фундамента нашей «профсоюзной» проблемы — два, у обоих есть человеческие имена и биографии: Урсула Пайп и Леон Ромеро, председательша местного профсоюза и ее заместитель по организационным вопросам. С заместителем все понятно: он дважды выродок, из бывших гангстеров, сначала ему захотелось безбедной и немозолистой жизни, где все его боятся и щедро отстегивают ему на лапу свое нажитое, потом, к сорока пяти, когда он заматерел и утомился романтикой свиданий с парашей, он ухватил себе кусок помягче и, вместе с пристяжью, десятком ублюдков поменьше, перековался в честного гражданина республики. Прежняя репутация и прежние связи помогали ему удерживать норовистую кинопублику в узде, а бывших коллег держать на расстоянии от своих владений. От остального внешнего мира тоже есть надежная защита, непробиваемое прикрытие: его номинальная, а пожалуй даже и фактическая начальница, госпожа Пайп.