Читаем Суть острова полностью

Но там-то я «в рассрочку» себя грыз и не сразу раскаялся, а здесь переживал остро, «на всю катушку»… Мне было невероятно стыдно и горько осознавать, что мой маленький доверчивый и беззлобный ребенок сейчас позавтракает и выйдет из под защиты семьи и дома, в большой внешний мир, где его ждет такое страшное и мучительное испытание, а я, здоровенный мужик, взрослый, может быть даже не дурак, с кулаками и с пистолетом, будучи рядом, в мирное время, не в силах защитить своего малыша, подставить себя вместо него и на себя же принять все удары судьбы, на него нацеленные. Только и могу, черт бы меня побрал, что давать советы и тихо мучиться у него за спиной. Я же отец ему, родитель, кровь родная, защита и опора, а он — мой семилетний сын — уходит в бой и, быть может, впервые в жизни понимает, что папа его не всесилен и не всевластен. Хоть плачь. Но как я могу плакать, когда мне еще нужно и Шонне глаза отвести, чтобы она не догадалась о моих конкретных шагах по урегулированию детских «маленьких бедок»?.. Все равно догадалась…

Лекарства я терпеть не могу в любых видах, а тогда, казалось, был готов глотать любое успокоительное, лишь бы унять… В тот день я даже отгул взял. В два часа пополудни смотрю в окно: подходит школьный автобус, высаживает нашего сына… Вроде бы все в порядке… Звонок в дверь… Ох-х-х… Короче говоря, этот Гэри, обидчик его, заболел и в школу не пришел. С одной стороны — передышка, всеобщее облегчение, а с другой — проблема-то осталась, не рассосалась никуда, не исчезла. Пришлось ждать. Я, грешным делом, сомневался, что сынишка выдержит столько времени и не проболтается маме. Тьфу, не то я говорю! Не проболтается — доверится маме. Нет, удержался парень! Это достойно. Да, женщин следует беречь, по возможности, от дополнительных бурь и мужских забот.

Мы с Жаном пережили три драки, мама Шонна — две, первую удалось утаить и замять от ее вопросов. Третья нам далась особенно тяжело: этот Гэри губу Жану разбил, и Шонна вышла из берегов. Как и обычно, когда гроза и слякоть в доме, детишек — к бабушке с дедушкой, а сами — ругаться. Ругаемся, такие, ругаемся по привычному сценарию: она плачет, я убалтываю и оправдываюсь… Иногда рычу и пускаю пену, а она швыряет подушками в мебель… Вдруг звонок. Телефонный, не в дверь. Шонна вскакивает и бежит к трубке, ей из журнала должны были позвонить, по поводу будущей статьи…

— Да-да, алло, слушаю вас? Да, это мы… Очень приятно… А-а-а! Это вы. Я как раз собиралась вам звонить, госпожа Памела Отин, именно по этому поводу! Вы знаете, что ваш Гэри… Что, скорая, как?.. Какая гематома?.. Ричик, там… — Я перехватываю трубку, а сам, стараясь улыбаться как можно обворожительнее и мягче, шепчу Шонне: «синяк под глазом»…

— Да, сударыня. Да, я все знаю. Имеете право. Да хоть в контрразведку, хоть в ООН! Вот именно. Вы сами-то владеете историей вопроса? Я говорю: вы владеете историей вопроса? Хорошо, если вы сбавите тон, я постараюсь сформулировать проще, доступнее для вашего материнского понимания: вы в курсе, когда это все началось и как развивалось? Ах, он молчит? А от кого же вы тогда… Чья мама?.. Я не допрашиваю, просто полюбопытствовал. А сам он что говорит? Вот как? Позвольте вас поздравить: вы растите хорошего сына, ваш парень мне все больше нравится… Я не издеваюсь… А кто вам дал наш номер телефона? Что? Уже и классная в курсе? Мне весьма по душе ваша оперативность и неравнодушие к школьным делам…

Выдерживая первый натиск разъяренных собеседников — главное не переборщить с бархатом в голосе, но и не скатиться в ответные взвизги.

Тут моя Шонна, покрутив пальцем у виска, вдруг, подобно пантере прыгает на меня, с целью вырвать трубку… Но я-то сильнее, гораздо сильнее: одной руки мне с избытком хватает, чтобы держать на расстоянии яростные Шоннины барахтания. При помощи другой же, в которой телефонная трубка, я продолжаю спокойно и взвешенно беседовать с мамой Гэри Отина. Кстати, почему с мамой, а не с папой? Мне было бы удобнее с папой, но, впрочем, я и с женщинами способен легко находить общий язык.