Читаем Суровое испытание полностью

— Прокурор говорит, что здесь умственная отсталость Юри по иронии судьбы может даже сыграть нам на руку и закрыть дело по соглашению не получится, однако нужно иметь в виду, что приговор может быть не в нашу пользу, — добавила Со Юджин после некоторого молчания. Хотела насесть на него, чтобы объяснил, как это возможно, что преступники, которые так долго измывались над детьми, останутся безнаказанными из-за какой-то бумажки под названием «соглашение»… Но не стала. Прокурор же не виноват. Ведь так? Не он же призывал к мировой, и не он придумал этот закон, который освобождает от наказания при наличии соглашения. Он лишь честно выполняет свой долг. — От нелепости всей этой ситуации она даже чуть усмехнулась. — В голове не укладывается, скажи? Что вообще происходит? И кто, черт подери, должен нести ответственность за весь этот абсурд? Инспектор Чан всего лишь затянул с расследованием. Не то чтобы он совсем этим не занимался, нет — он лишь немного поздно и несколько инертно взялся за это. Адвокат Хван единственный раз в жизни решил воспользоваться привилегиями бывшего старшего коллеги, но, оказывается, это обычное дело в судебной практике. Говорят, он был отличным судьей. Из-за своей неподкупности он, естественно, не успел сколотить капитал, а для будущей адвокатской практики ему нужно завести свою контору в Каннамгу в непосредственной близости от здания суда. Ну и, возможно, он подумал, что после двадцати лет преданного бескорыстного служения на благо родины без гонки за богатством он вполне имеет право на такие премиальные. Быть может, не только ради корысти, но и из желания встать на защиту репутации братьев Ли, которые более пятидесяти лет стояли на страже Муджина и отвечали за его благополучие. Кто знает, возможно, он пошел на это, твердо решив отстоять честь своего родного горо-да, и это весьма достойно. Нельзя допустить, чтобы из-за пары-тройки детей-инвалидов было перечеркнуто многолетнее жертвенное служение на благо интерната «Чаэ». Нельзя уронить честь верхушки Муджина и растоптать достоинство самого города. Врач-гинеколог — то же самое. Ну, может, немного посомневалась… Как она могла размышлять: из-за какой-то слабоумной девчонки с нагноениями на поврежденной девственной плеве она навлечет позор на мужа своей однокашницы — человека, с которым она частенько пересекается на игре в гольф, и на его жену и детей, с которыми она в добрососедских отношениях. Ведь не на ее глазах происходило изнасилование, и к ней в больницу не привозили в страшной спешке истекающего кровью ребенка. Что касается учителя Пака и Юн Чаэ, они в действительности ценят и почитают руководство интерната: в их глазах директор и замдиректора — уважаемые люди с заслуженным авторитетом, и поэтому они, вероятнее всего, считают, что их и в самом деле оклеветали. Ну хорошо, с этим разобрались. Тогда и вправду выходит комедия курам на смех. Прокурор не придумывал правовые нормы, по которым автоматически аннулируется исковое обвинение, если есть соглашение со стороны опекунов. Судья не может рассматривать дело, по которому прокурор не предъявляет обвинения. Однако за учителем Каном водится грешок. Изнасиловал ученицу — и не важно, как там было на самом деле, — довел до самоубийства, а по ночам частенько проводил время со мной. Отсюда естественно предположить адюльтер. А это ужасное злодеяние! В итоге расследование выявило единственную истину, а именно: главным злодеем в этой истории является Кан Инхо.

В конце своего монолога Со Юджин усмехнулась. Ему же было не до смеха.

— Но чего я действительно не могу понять, так это то, почему столько умных людей стоят насмерть не по идейным или философским вопросам, а из-за грязного и низкого преступления на сексуальной почве?

Кан Инхо ответил:

— Я тоже недооценил ситуацию. Думал, все очевидно. Даже и представить не мог, что такой простой вопрос может вызвать такую битву.

На лице Со Юджин мелькнула слабая улыбка.