– Совсем психованная стала, – Веронику слегка задело и смутило, что выглядела ее неприятельница слишком отстраненно, будто уже и не жила школьной жизнью. – Наверное, собаку потеряла, – пояснила она спутнику, который заинтересованно проводил взглядом стройную фигурку и белоснежный водопад волос. – Она вообще чокнутая, ты же знаешь. Да пусть побегает за своей псиной, дура…

Тая же действительно искала и звала, громко окликая и выискивая в толпе Османтуса.

Ее защитный демон ушел и больше не возвращался с того самого утра, и теперь все лица в толпе казались ей пустыми и чужими, потому что в них не было Оськи.

С Петькиными картами так ничего и не вышло: и, положив их вечером под подушку, она не увидела вещих снов или подсказок, на которые втайне рассчитывала, не послушав тетю Веру.

Теперь же оставалось последнее – найти Османтуса, выкликать его в толпе, ведь наверняка разгневанный демон никуда не делся, а бродит где-то рядом.

– Ося, вернись! – сложив ладони рупором, громко говорила Тая. – Вернись, слышишь?!

Люди, проходя мимо, недоуменно смотрели, как беловолосая девушка кричит в толпу отчаянно и настойчиво.

– О-о-о-ся-я-я!

Все-таки как же дико это выглядит со стороны – звать неизвестно кого посреди Невского проспекта, привлекая к себе внимание прохожих. Дико купить четыре стаканчика мороженого и теперь держать их по два в каждой руке, с каждой минутой чувствуя, как мороженое тает под пальцами.

– Ося-я-я-я! Османтус! – Тая вдруг вспомнила про сакрал, которым призывают защитных демонов во время битвы. – Демон мой, пойдем со мной! Ты вперед, я за тобой!

Слова эти сработали, стоило повторить их три раза. И вот наконец из толпы выделились четверо: юнцы лет шестнадцати, в ярких татуировках, с дикими прическами на головах.

Медленно, не спуская хмурого взгляда с той, которая их позвала, они начали приближаться. Демон подходил нехотя, осторожно и напряженно.

– Ося, привет. Обиделся на что-то? Ну, прости… вот тебе.

Впрочем, это были слишком человеческие слова и эмоции, непонятные и чуждые для бестелесной сущности сантименты. «Прости» Османтус не понял, на вопрос не ответил, но мороженое взял. Правда, при этом презрительно хмыкнул и сплюнул жвачку Тае прямо под ноги.

– Демон мой, пойдем со мной. Ты вперед, я – за тобой! – четко произнесла она снова сакрал вызова, перебегая глазами все четыре лица. – Отец, мой отец, ты помнишь его? Вальтер Темнич, которому ты служил?

Османтус помнил, хотя на вопрос снова не ответил. Просто молчал и смотрел четырьмя парами глаз, не забывая при этом жрать мороженое огромными кусками.

– Так вот. Где бы он ни был сейчас, веди меня к нему. Ты понял, Ося? Вальтер Темнич. Мой отец. Веди.

Так говорят и приказывают овчарке, чтобы она повела по следу, но ничего лучше все равно было не придумать. И демон повел: четверка развернулась и пошла вперед, чуть пошатываясь неровной походкой: людские тела не сразу привыкали к внезапному вселению чуждой сущности.

Вел он ко входу на станцию «Гостиный Двор», и без приключений не обошлось. Понятие «покупка жетонов на метро» в познания Османтуса не входило, и через турникеты четырех обормотов не впустили, выгнав взашей с помощью визгливой дежурной.

Однако беспокоиться было не о чем: Тая пропустила в ожидании пару поездов метро, заметила, что уже новые четверо неприятного вида парней вышли из подъехавшего вагона и буравят ее знакомыми Оськиными взглядами, глупо ухмыляясь.

Путь к отцу начался – они дружно сели в поезд, и все четверо гопников вывалились из вагона на станции «Финляндский вокзал».

Глава 18

Отец

Какой логикой руководствуется демон при выборе кратчайшего пути до пункта назначения, сказать было трудно. Тая прекрасно понимала – если бы Османтус был чуть тупее, то переместился бы сам по подходящим ему телам и сознаниям людей, забыв про нее. Но, к счастью, демон кое-что помнил и чуточку соображал, поэтому привел в электричку, а сам развалился на сиденьях в конце вагона, привлекая к себе неодобрительное внимание остальных пассажиров.

Разумеется, что покупать себе билеты, как и жетоны на метро, Османтус не удосужился. Поэтому уже на следующей станции Ланская он имел скандал с контролером и был с позором выставлен из вагона. Демона это ничуть не смутило: явился он уже на следующей станции Старая Деревня в облике четырех обормотов лет шестнадцати, которые принялись цепляться к Тае, просить дать пожрать и звали за собой.

«Едем куда-то в северном направлении, но далеко ли? Османтуса не спросишь, он на вопросы никогда не отвечает – только хамит», – Тая напряженно смотрела, как за окном бегут окраины Питера: то деревенские домики с теплицами и огородами, то огромные супермаркеты в окружении уютных летних кафе. Мимо летели деревья в нежно-зеленой дымке молодой листвы, мелькали торговцы саженцами по обочинам дорог – все суетились и готовились к лету.