Читаем Супергерои: Нола полностью

— Мы с большим вниманием отнесемся к прозвучавшим заявлениям об инопланетном вторжении, хорошо изучим все поступившие данные и сделаем официальный доклад позднее, когда Роскосмос исследует предоставленный объект, — заявил пресс-секретарь президента репортерам в телеэфире. — Что касается предотвращения падения метеорита и героического спасения жителей республики Дагестан от катастрофы, то по данному факту Президент подписал указ о награждении Нолы званием героя России. Церемония вручения ежегодных государственных наград пройдет в следующий понедельник.

Таким образом, на понедельник Нола была приглашена одновременно на два противоположных по своему политическому значению мероприятия. С одной стороны Америка ждала её на своеобразном суде в СБ ОНН, с другой стороны её собирались представить к национальной награде в России.

Обо всём этом Клим с Нолой узнали вечером у нее дома из выпусков новостей, забивших все новостные ленты и эфиры.

— Я не понимаю, зачем им эта ложь, зачем столько ненависти в мой адрес, — расстроенно захлопнув ноутбук, вздохнула Нола.

Он приобнял её и попытался подбодрить:

— Я думал, только земляне зацикливаются на плохом. Это ведь лишь половина новостей. Плохая половина. Но есть же и хорошая. Нола! Тебе хотят дать награду национального героя! Это же здорово! Ты должна пойти на награждение.

— Да, но я зациклилась на плохом. Я просто не понимаю американцев.

Тут и Клим помрачнел, потому что его тоже беспокоил этот международный скандал. Он объяснил:

— Ты пошла против них в Сирии. Обозначила свою сторону. Теперь они боятся, что ты отнимешь у них контроль. Любая сила несет угрозу их власти. Они хотят посадить тебя на цепь, и это еще самый мягкий вариант. Им было бы проще без тебя.

— Им, может, и было бы проще. Но как же миллиарды простых людей, нуждающихся в моей помощи?

Нола взглянула на Клима с таким наивным непониманием, с такой чистотой помыслов, что ему было очень сложно произнести следующие довольно циничные слова:

— Политикам и военным чиновникам плевать на простых людей. Они выбирают, скольких надо убить, чтобы добиться тех или иных целей. Такие же политики решали, скольких японцев нужно убить ядерными взрывами, чтобы показать, какие они сильные. Понимаешь? Не вступай в конфликты с властями сверхдержав. Они опасны, в том числе и для тебя. Пообещай.

— Как я могу это пообещать? В моем служении людям не может быть компромисса, Клим.

— Нола, послушай! То, что ты затеяла в Сирии, навсегда изменит отношение мира к тебе. Им легко тебя очернить, потому что ты мало общаешься с журналистами. Тебе нужно заявить о своих целях и идеалах, пока не поздно. Ты должна выбрать, каким ты хочешь быть символом для людей, что ты хочешь донести своими свершениями. Нужен четкий посыл, как у Супермена. Тогда пропаганда не пошатнет их веры в тебя.

Нола отстранилась от Клима. Ей не понравилось то, о чем он говорил. Она взглянула на него с толикой разочарования, обижаясь, что он не понял этого раньше. Нола объяснила с пылкой решимостью:

— Я не собираюсь быть для вас символом. Вы придумали себе миллионы символов, и разве это помогает вам не ненавидеть друг друга? Разве это помогает вам в повседневной жизни просто перестать потакать своей агрессии, своим обидам, своему примитивному желанию возвыситься над собратьями? Ваши символы — ложь! Вы мечтаете о героях, которые побеждают злодеев, но свое внутреннее зло вы даже не пытаетесь победить, хотя это ваш первейший враг. Будь ваши супергерои реальны, они бы обратили свой суд против вас! Я не стану тратить время на иллюзии землян. Вам не нужны символы. Вам не нужна вера в меня. Вам пора самим стать для себя примером, которым вы бы восхищались.

— Нола...

— Клим! Мне больше нечего добавить. Ты не изменишь того, что я для вас сделаю. Никто не изменит.

— Ты меня пугаешь.

— Тебе незачем меня бояться. Для тебя я не угроза.

— А для кого угроза? — беспокойно спросил Клим. — Для политических режимов и военных альянсов?

— Сначала нужно разобраться со вторжением Рохнур. Это определит судьбы всех живущих на Земле.

— А потом?

— А ты оптимист. Думаешь, у нас будет это «потом» после вторжения?

Клим опустил руки и беспомощно взглянул на Нолу. Слова посыпались из него со смесью отчаянья и нежных чувств: