Читаем Сумрачная душа полностью

К вечеру приходил участковый, сказал, что папашина сожительница, которая, ранее доведенная до отчаяния его пьянством и ленью, выставила было его за порог, теперь всполошилась и подала на Ольгу заявление в милицию. Так что нужно Ольге с папашей как можно быстрее замириться, а не то припаяют статью за хулиганство.

После ухода участкового Ольга собрала небольшой чемодан и, дождавшись темноты, выбралась из квартиры, стараясь не шуметь. Она успела на последний ночной автобус в Петербург, просидела на автобусном вокзале до рассвета, а ранним утром свалилась тете Лике как снег на голову. Тетка тогда приболела и на похороны Ольгиной матери не приехала.

Однако приняла она Ольгу по-хорошему, по-родственному, искренне ей обрадовалась, потому что не было у них двоих на свете больше ни одной родной души.

Поплакали, обнявшись, вспомнили Ольгину мать и вообще всю покойную родню, посмотрели семейные фотографии. Услышав про возникшего из небытия папашу, тетя Лика только головой покачала и обняла Ольгу крепко-крепко.

– Поживи у меня, – сказала она, но голос звучал неуверенно.

Квартирка у тети Лики была маленькая и вся заставлена мебелью – еще покойный муж покупал. Ольга спала на раскладушке и утром торопилась ее поскорее убрать, чтобы можно было выйти на кухню. Денег у нее с собой было кот наплакал, все ушло на похороны, на дорогу едва хватило. Она отнесла в ломбард единственные мамины сережки и позвонила Олегу. Просто так, чтобы повидаться. Она не строила никаких планов и ни на что не надеялась. Жизнь уже успела приучить ее, что надеяться можно только на себя, а верить вообще никому нельзя.

Собираясь на свидание, Ольга поглядела на себя в зеркало и осталась недовольна. Она сильно похудела за время маминой болезни, щеки ввалились, глаза блестели сухим горячечным блеском. Губы никак не хотели улыбаться, а скорбно опускались вниз. Да уж, какое ей теперь веселье. Мамы нет, денег нет, работы нет, и жить негде…

Они встретились у Медного всадника, Ольга плохо знала город и другое место просто не нашла бы.

Олег, увидев ее, поглядел странно, обнял как-то неуверенно, и Ольга поняла, что он едва ее узнал. А потом в кафе она вдруг рассказала ему все – про маму, про бегство из Новгорода, про свое одиночество и неприкаянность. Наверно, настал такой момент, когда в душе не хватило больше места горю и оно хлынуло наружу. Так человек в поезде дальнего следования вдруг открывает душу случайному попутчику, зная, что утром они распрощаются навсегда и тот выбросит из головы чужие тайны, едва сойдя с подножки вагона.

Олег, выслушав сбивчивый Ольгин рассказ, вдруг прижал ее к груди прямо в зале кафе, заполненном посетителями, и пробормотал: «Бедная моя, бедная девочка, как же тебе досталось…»

Ольге стало легче. Они гуляли по городу, благо стояло прохладное петербургское лето, ездили в Петродворец и Пушкин, и очень скоро Олег привел ее домой, знакомиться с мамой.

Помня строгую, сухопарую женщину с плотно сжатыми неулыбчивыми губами, Ольга не ждала от этого знакомства ничего хорошего. Однако мама Олега Нина Сергеевна встретила ее на удивление приветливо и даже к чаю подала пирог собственной выпечки – стало быть, готовилась заранее.

Тетя Лика, услышав про приглашение на чай, сделала выводы, что у Олега серьезные намерения. Ольга боялась загадывать. Олег был с ней очень нежен и заботлив, буквально сдувал с нее пылинки, его мать излучала доброту и сердечность.

Ольга по молодости не слишком хорошо разбиралась в людях, однако работа в больнице способствует хорошему изучению человеческой природы – уж слишком много людей проходит перед глазами, волей-неволей начнешь понимать.

Так, в характере своей будущей свекрови Ольга не ошиблась, доверившись первому впечатлению. Нина Сергеевна была строга, к жизни относилась слишком серьезно, маленькие невинные радости вроде посиделок с подружками и купленных тайком от мужа лишних туфель считала недопустимыми в семейной жизни. Да и самого мужа у нее не имелось – они развелись очень давно, когда Олег был совсем маленьким, и мальчик вырос без отца. Впрочем, здесь Ольге говорить было нечего – сама, что называется, такая.

Нина Сергеевна носила всегда строгие блузки с глухим воротом стоечкой и юбки устаревшего фасона «трапеция». Губы подкрашивала розовой помадой самого, на взгляд Ольги, невыгодного оттенка. Прическа ее – старомодный узел волос, но не на затылке, а на темечке, – наводила на мысль, что волосы подкладные. Кстати, при ближайшем знакомстве так оно и оказалось. К Ольге она обращалась на вы, сына называла всегда только Олегом. Не сыночкой, не Олешеком, не Аликом, а исключительно Олегом.

В общем, будущая свекровь оказалась самой настоящей мымрой. Но, как уже говорилось, Ольгу всячески привечала – поила чаем, пыталась поговорить с ней по душам, подарила пудреницу и набор носовых платочков.

Причина такого отношения выяснилась очень скоро.