Читаем Сумрачная душа полностью

– Ты сам внушил мне это желание! Ты влил его в мои уши по капле, как яд! Ты убедил меня отправиться к этому старому безумцу, потому что надеялся таким образом отнять у меня мою корону! Так кто же из них тебя подкупил? Иродиада или Агриппа?

– Клянусь тебе, повелитель, никто! – Фануил побледнел и упал на колени. – Я верен тебе, только тебе!

– Ну ладно, можешь молчать! Вавилонец в подземельях моего дворца заставит тебя заговорить!

Фануил, и до того бледный от страха, буквально позеленел – он знал страшного палача Ирода, вавилонского пленника с огромными волосатыми руками и длинной бородой, знал, как безжалостно тот умеет пытать врагов тетрарха…

– А сейчас… – проговорил Ирод, выпрямляясь. – К счастью, я подозревал измену и принял свои меры!

Он шагнул ко входу пещеры и крикнул:

– Стража!

Тотчас из темноты возникли солдаты придворной гвардии тетрарха – рослые темнокожие нумидийцы, стройные поджарые египтяне. Они ворвались в пещеру и застыли, ожидая приказания.

– Взять этих! – Тетрарх показал на трясущегося Фануила и спокойного, безмятежного слепца.

В этот момент его кольнула странная тоска.

Он подумал, что, должно быть, совершает ошибку, страшную, непоправимую ошибку. Для чего ему целый отряд стражи – только для того, чтобы схватить и отвести в подземелье дворца двух слабых, беспомощных людей, один из которых – дряхлый слепец?

Но он ждал большей опасности, серьезного сопротивления, потому и подстраховался…

Наклонившись, он поднял шкатулку с кольцами.

– Позволь, повелитель, я помогу тебе! – шагнул к тетрарху начальник стражи.

Ирод отшатнулся от него, взглянул с подозрением и ненавистью – и египтянин, не задавая никаких вопросов, смешался со своими смуглыми солдатами.

Тетрарх прижимал к себе ларец с кольцами и чувствовал, как сквозь дерево и металл в него переливается заключенная в них древняя сила и власть.

Слепого старца почти несли двое нумидийцев – ноги ему уже не служили. Проплывая мимо Ирода, он повернулся к нему безмятежным лицом и проговорил все тем же шелестящим, угасающим голосом:

– Прощай, Ирод Антипа! Ты сделал свой выбор, и тебе не раз придется о нем пожалеть!

Дмитрий Алексеевич закрыл за собой дверь собственного подъезда и привычно расстроился. Их дом – старый, позапрошлого века, с резными балконами, эркерами и фигуристыми кариатидами, поддерживающими карниз, – был опутан лесами, как паутиной, и выглядел отвратительно. Потому что продолжалось это безобразие уже почти полгода, и конца ему не предвиделось.

Еще прошлым летом в соответствии с приказом губернатора о том, что нужно обновлять фасады старых домов, дом покрыли лесами. Леса устанавливали смуглые и говорливые мужчины, ни слова не понимающие по-русски. Распоряжался ими солидный прораб, которого они тоже не понимали, так что у Старыгина, да и у всех жильцов, в голове теснились смутные опасения насчет правильности и прочности конструкций. Краску со стен кое-где содрали, стыки замазали какой-то бурой субстанцией, а потом всю компанию во главе с прорабом неожиданно перебросили на другой объект. А потом так же неожиданно пришла осень, за ней, как водится, зима – только по календарю, то есть не было снега и катков, а была сырость и ледяной дождь каждый день.

Леса ржавели в полном запустении, бурая субстанция отсырела и текла по окнам, куски штукатурки шлепались на подоконники, у одной из кариатид отбили нос, вдобавок ко всему, пока устанавливали леса, разворотили асфальт внизу, и теперь возле подъезда Старыгина разливалась огромная лужа – в нее стекала вода со всего квартала.

Дмитрий Алексеевич жил в своей двухкомнатной квартире в обществе кота Василия, и если хозяин еще мог как-то примириться с существующим положением вещей, то кота такое положение никак не устраивало. Потому что теперь Старыгин тщательно закрывал все форточки и даже запирал их на старинные шпингалеты.

Когда все еще только начиналось, Дмитрий Алексеевич как раз работал дома над книгой о новых тенденциях в реставрации. И выдержал целое нашествие через окно.

Смуглые гастарбайтеры вежливо стучали и просили то соли, то воды, то бинтов, то йода, то старых газет, то тряпок. Кот Василий, наблюдая за людьми, которые ходят за окном, сделал соответствующие выводы и однажды был застигнут хозяином за выходом в свет.

Как-то утром Дмитрий Алексеевич совершенно случайно выглянул в окно и увидел рыжую разбойничью морду, прижавшуюся к стеклу со стороны улицы.

Дмитрий Алексеевич схватился за сердце, потому что раньше кот никогда не стремился наружу – этаж у них был шестой, умный и осторожный котяра боялся свалиться с карниза. Может быть, и хотелось ему прогуляться, особенно ранней весной, но кот считал, что везде хорошо, где нас нет, а его и здесь, у Старыгина, неплохо кормят.

Теперь же можно было совершить увлекательное путешествие по строительным лесам на крышу, побывать в соседних квартирах и при надлежащей удаче поймать нахального и ленивого голубя, который много лет отравлял коту существование, восседая на голове ближайшей к окну кариатиды. В общем, голубь нарывался на неприятности, и кот решил, что настал его час.