Читаем Сумерки мира полностью

Проснулся Солли уже утром следующего дня. Он давно не менял облик, а выпускать зверя на чрезмерно долгий срок не рекомендовалось. Так что теперь к ручью подошел человек. Вдоволь напившись, он решил было облачиться в свою походную одежду, но раздумал и, голый и мокрый от пота, стал карабкаться вверх по склону. Где-то здесь, согласно легендам, и должны обитать Отцы, к которым шел Солли. Но сейчас его больше интересовали не Отцы, а какая-нибудь мало-мальски съедобная живность – голод, заснувший вместе с ним, теперь проснулся и настойчиво требовал утоления…

Оленя он заприметил издалека и, уже в волчьем обличье, стал осторожно подкрадываться к нему. Сейчас Солли доставляло истинное удовольствие скользить между скал, неслышно раздвигая влажную от росы траву и вспоминая недавнее пекло пустыни. Да, неплохое местечко подобрали себе Отцы… губа не дура…

Бросок Солли был стремителен и точен, но за мгновение до того олень учуял грозящую опасность, и зубы волка клацнули всего в каком-то локте от вожделенной добычи!

Солли извернулся в воздухе и рванул по склону за удирающим оленем; оторваться жертве не удалось, но и расстояние между ними не спешило сокращаться. Олень обогнул огромный замшелый валун, Солли метнулся наперерез – и тут другая серая тень прыгнула на спину обезумевшего животного. Секундой позже Солли вцепился в горло своей, – своей! – добыче, олень с хрипом повалился на бок, брыкаясь и мотая головой в тщетных попытках стряхнуть с себя безжалостных палачей, – и вскоре все было кончено.

Когда олень затих и Солли, наконец, разжал челюсти, – он увидел четырех волков, окруживших его и пристально разглядывавших чужака. Нет, пятерых, – пятая, поджарая молодая волчица, стояла чуть поодаль, делая вид, что все происходящее ее совершенно не интересует, но тем не менее с любопытством наблюдая за развитием событий.

Ситуация не вызывала сомнений. Эта четверка с увлечением выясняла между собой, кому же достанется самка, и тут, в самый неподходящий момент, на поляну вламывается он, Солли, в погоне за своим завтраком!

Сам Солли с трудом подавил в себе волка, уже учуявшего возбуждающий запах течки и готового вступить в драку за право обладать самкой. Волчица, конечно, хороша, вполне аппетитная волчица, но не за самками же тащился он через всю проклятую пустыню!

Правда, отступить и оставить местным волкам задранного оленя он тоже не собирался – и вот обнаженный мужчина поднимается с земли под изумленными взглядами пяти пар волчьих глаз.

Обычно это действовало безотказно – но сейчас почему-то не сработало. То ли здешние волки никогда не встречали Изменчивых и не боялись их, то ли азарт брачной пары заглушил в них прочие чувства, – но вся четверка немедленно бросилась в атаку. Тут уж не до любви…

От первого Солли уклонился, но другой волк вцепился ему в лодыжку. Солли пнул его свободной ногой, выругавшись сквозь зубы, тут на плечи прыгнул еще один зверь, Солли не удержал равновесия и упал, – упал на четыре волчьи лапы!

Свои собственные, редко подводившие его лапы.

Низкий грозный рев вырвался из его глотки, Изменчивый легко стряхнул с себя всю свору и развернулся к опешившим противникам. Он был заметно крупнее местных, и молодые волки почувствовали в пришлом звере уверенность и силу, которой не было в них самих.

Уверенность и силу вожака.

Волки попятились, с опаской обходя ворчащего Изменчивого, а Солли отошел к валуну, который защищал его с тыла, и спокойно ждал.

Он не торопился.

Волки еще некоторое время кружили на безопасном расстоянии, потом волчица подошла к Солли вплотную, кротко взглянув на него, потерлась мордой о его плечо и улеглась рядом. Остальные сели поодаль, и Солли с ужасом подумал, что теперь это не просто волки.

Это стая. Его стая.

* * *

Сперва Солли насытился сам, потом пустил к туше волчицу; та, благодарно оглянувшись на новоявленного повелителя, без лишней спешки съела свою долю. Обождав, Солли превратился в человека и сбегал за ножом, отделил лучшие на его взгляд части оленьей туши и перенес их на соседнюю поляну, а остальное отдал четверке – и те жадно принялись делить еду между собой.

Натаскав хвороста, Солли развел небольшой костер и принялся обжаривать мясо на огне – чтоб лучше сохранилось. Коптить не было ни времени, ни желания. Волчица испуганно жалась к кустам на краю поляны, но не уходила. Совсем молоденькая, однако…

Чтобы успокоить ее, Солли превратился в волка и приблизился, игриво пританцовывая, но тут он наткнулся на нетерпеливый, ждущий взгляд волчицы – и Солли сдался.

Больше он не помнил об Отцах, о том непонятном и жутком, что привело его в горы Ра-Муаз, он забыл о костре и мясе, превращавшемся в уголь, – он был волком, здоровым, зрелым волком, и перед ним была волчица…

…Когда человеческий разум обрел наконец контроль над волчьим телом, Солли обнаружил, что лежит рядом с Вайл (так он теперь называл волчицу, имя это что-то значило для него, но он не мог вспомнить – что именно), лежит в тени скалистого утеса.