Читаем Сумерки мира полностью

Обложив углубление в камне мелкими обломками, Сигурд запек тушки грызунов, стараясь, чтобы дым стелился в сторону реки, и плотно поужинал. Зу к предложенному мясу остался равнодушен, и становилось ясно, что не один зверек заполнил собой объемистое брюхо удава. Ну не объемистое – длинное, если это что-то меняет…

Для Зу это не меняло ничего. Но снять наголовник он не дал, хотя и не любил зря таскать лишние тяжести. Ловчий удав, ловчий, битый…

Сигурд завалил импровизированный мангал, собрал вьюк, нацепил поверх него лук и стрелы в кожаном колчане и долго смотрел через реку на глыбы, отмечавшие могилу Тварьца Эхиона.

Он не знал, что двигало им при этом поступке. Рыть могилу оборотню, да еще мечом – подарком Фарамарза… Чем же были они похожи: наставник Скользящих в сумерках, Сын Богов, Девятикратный Фарамарз и патриарх Перевертышей, Тварец Эхион, хотевший умереть человеком?…

Впервые Сигурд подумал, что он сам и человек-вепрь Лидон тоже похожи. Но он и Оркнейя… или он и высокий хищник в желтой повязке на узких бедрах…

Собственно, он – Сигурд Ярроу – тоже хищник.

– Ты знаешь, Зу, – прошептал Скользящий в сумерках, – мы с тобой разные… Ну и что? Наверное, не в этом дело…

И снова ему показалось, что удав следит за его губами.

Сигурд вздрогнул, поправил вьюк и двинулся в горы. По дороге богов к Пенатам Вечных.

…Утром следующего дня он нашел скелет.

Выбеленные кости были полускрыты каменной осыпью, и Сигурд чуть не прошел мимо, но вовремя остановился.

Он не знал ни одного животного, способного оставить после себя такой костяк.

Умерший некогда зверь был ненамного крупнее человека, но его костная основа подходила скорее гиганту. Мощные рельефные позвонки переходили внизу в три ответвления, два из которых были, вероятно, нижними конечностями – ногами или лапами? – а третье служило хвостом. И неплохо служило, судя по виду…

Добавить что-то еще было трудно, потому что скелет казался сильно потрепанным временем…

Сигурд представил себе возможную толщину этого хвоста и задумчиво покачал головой. То же движение вызвали у него и когти, сохранившиеся на трехпалых конечностях. Серьезные были когти, внушающие уважение…

Поодаль валялся треснувший череп, напоминающий змеиный, но гораздо шире и объемнее. В Калорре и на юго-западе Сигурду доводилось видеть лошадей, и найденный череп также смахивал на их головы, только с совершенно иным оскалом.

Похоже, покойный монстр сену предпочитал мясо. Свежее мясо. Сигурд огляделся вокруг и шагах в тридцати обнаружил еще один скелет, на котором сохранились обрывки шкуры.

Нет, не шкуры – чешуи…

– Пошли, Зу, глянем… – недоуменно пробормотал Ярроу.

И в то же мгновение торжествующее рычание раскатилось над ущельем.

Они все-таки достали его. Шесть или семь крупных кошек поднимались снизу, их когти скрежетали на камнях, а морды просто сияли от предвкушаемого удовольствия. Чуть позади шли Оркнейя и высокий вожак. Они о чем-то переговаривались. Видимо, главарь Перевертышей не мог отказать себе в праве встретиться с саларом лицом к лицу – а не лицом к морде…

Его собратьев это не волновало. В звериных ипостасях Перевертыши были трудно уязвимы, мелкие раны быстро затягивались – и оборотни не хотели рисковать. Ну что ж, совсем не глупо…

Сигурд сбросил поклажу, ослабил защелку ножен, и стрела мягко легла на тетиву маленького лука. Браслет жизни Скользящего в сумерках стоит недешево, и придется платить – и ему, и пумам на склонах… Зу свернулся рядом, возбужденно раскачиваясь и шипя, но смотрел он почему-то совсем в другую сторону.

Сигурд резко обернулся, солнце полыхнуло ему в глаза, и на скале у себя за спиной он увидел черный человеческий силуэт.

Стрела сама вырвалась из пальцев и впилась в ослепительный солнечный блеск и черноту силуэта, купающегося в нем. За ней рванулась другая.

Человек на скале сделал шаг в сторону и скрылся за камнями. Потом в просвете мелькнула еще раз сутулая фигура и исчезла совсем.

Незнакомец двигался по направлению к Перевертышам. И поначалу Сигурд готов был поклясться, что на скале оказался Тварец Эхион, похороненный им самим сутки назад. Но теперь Ярроу не был уверен ни в чем. Он стоял и ждал.

Перевертыши остановились. Вожак крикнул на них, и пумы зарычали, глядя не на Сигурда, а куда-то вбок.

Они зарычали, и голос зверей расплавился и умер в ответном реве.

Никогда еще не встречал Скользящий в сумерках существа, способного на такое; и никогда не слышал подобного рева. Словно взбесившаяся вечность прорвала громаду веков и эпох, выходя из тесной берлоги времени; словно раненая ночь пустыни выгнулась навстречу огню восходящего солнца; словно… Змеиное шипение стыло в нем, и ярость агонизирующего пардуса, и крик человека, впервые вздымающего над головой тяжелый каменный топор…