Гамильтон улыбнулся:

— Скажете тоже, мистер Макни.

Крыс нахмурился:

— Вы меня знаете?

— Лично я считаю вас самым искусным карманником Эдинбурга.

— Ну да, как же. — Невинное выражение смотрелось на лине Крыса совершенно неестественно.

— Ну так скажите, — снова заговорил Гамильтон, — вы бы согласились ответить на мои вопросы двадцать минут назад?

— Нет, пожалуй, — кивнул карманник.

— И скорее всего, посоветовали бы проваливать.

— Ваша правда.

— А с чего тогда решили, что мы сейчас болтать станем? — спросил Джимми, потирая свою по-прежнему красную шею.

— Потому что ради этого разговора я рискнул оказаться избитым.

— Это все из-за того типа, которого тут кокнули пару дней назад?

— Да, — сказал Дикерсон и важно кашлянул. — Я сержант городской полиции Эдинбурга Уильям Дикерсон, а это инспектор Иэн Гамильтон. Мы ведем расследование…

— А нам в этом какой интерес? — перебил его Крыс.

— Ну, для начала я не арестую вас за тот кошелек, что вы вытащили у джентльмена в зеленой твидовой кепке, — сказал Иэн, — тем более что вы, я надеюсь, до конца вечера вернете его на место.

Крыс побледнел:

— Как вы…

Гамильтон улыбнулся:

— Случился у вас кое-какой прокол, да только в подробности я предпочел бы не вдаваться, чтобы вам ваше непростое дело не облегчать.

Крыс вытаращился на него, а потом расхохотался:

— А вы хитрый коппер, видит бог, хитрый! Ладно, валяйте — спрашивайте что хотите.

— Был кто-нибудь из вас в «Зайце и гончей» в прошлую пятницу?

— Это когда того парня хлопнули? — спросил Джимми, скребя в затылке.

— Знаете что-нибудь об этом? — спросил Дикерсон.

— А хотя бы и знали, — сказал Джимми, — вам в том какой прок?

— Вопрос в другом — какой в этом прок вам, — сказал Гамильтон. — Я знаю, что игра в числа широко распространена в Эдинбурге, да только легальной она от этого, боюсь, все равно не становится.

— Не дури, Джимми, — сказал Крыс — Этот парень знает о нас больше, чем наши собственные матери, хотя я ума не приложу, где он разжился информацией.

Дикерсон ошарашенно глядел на Гамильтона. Он понимал не больше, чем двое их собеседников.

— Нетрудно заметить, что вы, джентльмены, — сказал Гамильтон, — сотрудничаете не только в том, что касается уличных драк. Так что встает вопрос — в какой именно области криминальный мир может найти наилучшее применение союзу разума и силы? Я рассмотрел несколько вариантов, включая ограбление со взломом, да только вы, мистер Макни, не очень-то похожи на медвежатника. Карманник же вполне может быть по совместительству и шулером или букмекером. А каждому букмекеру нужен человек, который сможет вытрясти деньги из строптивого клиента.

Крыс снова расхохотался, обнажив острые серые зубы:

— Однако-однако, инспектор… Гамильтон, да? Примите мои поздравления — я действительно имею обыкновение переброситься картишками в кое-каком заведении, но я никогда в жизни не поставил бы свои таланты на службу криминальному миру.

— Ну конечно же нет, — с улыбкой вторил ему Гамильтон.

Крыс вытащил из кармана зубочистку и, вставив в рот, стал аккуратно перекатывать между зубами.

— Так чем же мы можем вам помочь, джентльмены?

Дикерсон откашлялся:

— Вы были знакомы с покойным Робертом Тирни?

— А его фотокарточки у вас, случаем, нет?

Дикерсон нахмурился:

— Его портрет два дня кряду в газетах печатают.

— Я как-то не слишком слежу за новостями.

— А я его знаю, — сказал Джимми. — По вечерам приходил, все на драки нарывался. Мы с ним пару раз махались. Только он грязно дрался, кусаться любил.

— Ясно, — сказал Дикерсон. — А в прошлую пятницу?

— Не было здесь меня.

— А где же, позвольте спросить, вы были? — вмешался Гамильтон.

Джимми опустил взгляд на свои ботинки:

— Матушке по мелочи помогал.

Дикерсон было засмеялся, но при виде появившегося на лице Джимми выражения осекся.

— Сущая правда, джентльмены, — сказал Крыс, — Джимми отличный сын — правда, старик?

— Так то ж мать моя, так ведь? — пробормотал Джимми, не поднимая глаз от своих заляпанных грязью и явно видавших виды ботинок.

Дикерсон повернулся к карманнику:

— А вы, значит, в прошлую пятницу здесь были?

— Сержант, — ответил тот, поднимая воротник и поеживаясь под вновь заморосившим холодным дождем, — а давайте продолжим наш разговор за уютным столиком с пинтой-другой эля?

<p>ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ</p>

За время их отсутствия атмосфера в «Зайце и гончей» заметно оживилась. Дикерсона едва не стошнило от густого облака табачного дыма, которое вырвалось на улицу из распахнутой двери. Внутри было еще хуже. Стоял густой синеватый туман, шум оглушал, ноги скользили по мокрому полу. Рассыпанных по доскам опилок явно не хватало, чтобы впитать все пролитое пиво. Пьяные песни перемежались грубым гоготом и звоном кружек. Дикерсон отчаянно тер глаза, которые жгло от повисшего в воздухе табачного дыма. Он взглянул на Гамильтона, думая, что и тому, должно быть, приходится несладко, но лицо инспектора оставалось абсолютно бесстрастным.