Читаем Сумерки полностью

Пророков в стране не оказалось, а дураков — в избытке. К сожалению, в России очень много всесторонне недоразвитых личностей. Они-то и пошли на августовский мятеж 1991 года. Они и до сих пор время от времени заказывают музыку, а мы поем, очень часто не зная, о чем поем. Только потомки верят мыслителям, современники упиваются речами демагогов. Но меня особенно удивило то, что бывшие члены антигосударственного вооруженного мятежа пользуются финансовой опекой некоторых нынешних банкиров и промышленников. Ведь приди гэкачеписты к власти, эти капиталисты первыми бы угодили в тюрьму. Остается предположить только одно — еще с давних пор они были связаны со спецслужбами. Другого объяснения найти невозможно.

Итак, одни волнения кончились, начались другие. Впереди маячил XXVIII съезд. Настроение было ужасное. Появились признаки агонии и этой власти. Я почувствовал, что уже не нужен Горбачеву, а потому решил упростить ситуацию, написав ему следующую записку.

«Обдумывая наш последний разговор, я все больше утверждаюсь в мысли, что при Президенте СССР (с непосредственным выходом на группу советников) должен действовать современный научный центр гуманитарных исследований. Как я Вам уже говорил, такой центр крайне важен для проведения постоянной аналитической и прогностической работы, в необходимых случаях — строго конфиденциальной, в интересах института президентства…

Поэтому я прошу Вас рассмотреть вопрос об организации при президенте СССР Фонда (Центра) общественно-политических и гуманитарных исследований. В практическом плане это возможно сделать на базе Института общественных наук, который может быть выкуплен у КПСС.

Хотел бы еще раз подчеркнуть крайне важное значение такого проекта как с точки зрения текущих и долговременных потребностей президентской власти, ее укрепления и действенности, так и для развития отечественной науки в интересах обновления и демократизации нашего общества. 13 февраля 1991 года».

Сказал Горбачеву, что хотел бы поработать в таком Центре. Он ответил так: «Я не возражаю, но договорись с Дзасоховым, секретарем ЦК». Позвонил Дзасохову. Практически получил отказ, что меня обидело до глубины души. Поскольку Горбачев в этой связи пальцем не пошевелил, я понял, что отказ был согласован. Для меня все это прозвучало дополнительным сигналом, что Михаил Сергеевич хочет удалить меня из своего окружения. Удалить подальше. Видимо, не выдержал нажима со стороны нового Политбюро. Потом я узнал, что на базе Института общественных наук создан научный центр под руководством Шахназарова — помощника Г орбачева.

Неожиданно в апреле 1991 года Горбачев включил меня в делегацию, отправляющуюся в Японию. Он знал мой интерес к этой стране. Делать там мне практически было нечего, обязанностей никаких. Я воспользовался свободным временем и решил официально обратиться к Михаилу Сергеевичу с запиской-предупреждением о том, что готовится государственный переворот. Я долго колебался, дело-то серьезное, а фактов у меня не было — только интуиция. Приведу эту записку с некоторыми сокращениями.