Яла хмурится, достает из сумы Золотой Венец и надевает его на голову. Лицо старика проясняется, он к подходит к Яле и что-то шепчет ей на ухо, а затем падает на колени. Яла озадаченно смотрит на него. Подумав минуту-другую, она достает из сумы красные перчатки, натягивает их и, закрыв глаза, начинает гладить старику горб. На наших глазах спина старика распрямляется, и мы видим, что это не старик, а здоровый, крепкий мужчина лет тридцати пяти.

— Чудо! — шепчет хозяин. — Тори был на войне вместе с Грином и вернулся со сломанной спиной. Работать не мог, кормил семью подаянием. И вот… Да будут славны во веки веков святой Мог и нагила Яла!

По толпе проходит восторженный гул. И люди один за другим начинают подходить к Яле. Она трудится не покладая рук: лечит, предсказывает, дает советы, снова лечит, отыскивает потерянное… Я хочу остановить поток просителей, но Яла властным жестом пресекает мою попытку.

— Никто не должен уйти обиженным!

Мне приходится подчиниться. Как-никак она — могущественная нагила, а я — простой рыцарь. Работа Ялы затягивается до полуночи. Она выглядит совершенно измотанной. Хозяин с дочкой отводят нас в комнаты. Я желаю им спокойной ночи и начинаю укладываться.

Не успеваю задремать, как слышится легкий стук в дверь. Беру свечу и подхожу к двери, за ней — тихо. Даже слишком тихо. Возвращаюсь к кровати, обнажаю Меч и открываю дверь. На пороге стоит Яла.

— Время великое! Ты это меня с Мечом в руке встречаешь?

Я ничего толком не могу сказать, а она входит в комнату и закрывает дверь на засов.

— Ух! Еле отделалась от этой Риты! Представляешь, она так хотела за мной поухаживать, что принесла воды и намеревалась разуть меня и помыть мне ноги! Еле-еле вырвалась от нее! Сослалась на то, что мне надо исполнить некоторые запретные для непосвященных глаз обряды. Только мантию снять позволила. Ты что молчишь и так странно смотришь на меня? Ты что, не рад?

— Лена! Ты забыла, ты же — нагила!

— И нам, нагилам, заказана плотская любовь! Но после боя с силами зла мы можем любить того, с кем бились рядом. Или ты забыл, как я обездвижила красавицу Лину и сама чуть не вырубилась при этом?

— Время Великое! Все-то у тебя обосновано. А я думал, что после такой ночки, дня пути и вечера работы у тебя сил хватит только-только до постели добраться.

— Бедненький! Ты так устал и хотел отдохнуть, а я тебе не даю. Но и ты должен меня понять. Эти сутки принесли мне столько волнений, что я никак не смогу заснуть. Правда, есть одно средство. Я смогу заснуть в твоих объятиях.

— Лена, но ты мне сама говорила, что Яла еще девочка!

Эту последнюю мою попытку Лена отшибает играючи:

— Не век же ей девственницей оставаться! Надо же и начинать когда-нибудь. А с кем здесь ей еще начинать, когда рядом такой рыцарь, как сэр Хэнк!

Лена повисает на мне, горячо целует, потом садится на кровать:

— Надеюсь, у этих, — она кивает на левый верхний угол комнаты и расстегивает застежки на плечах туники, — хватит такта прекратить наблюдение.

Туника падает с ее плеч, обнажив до пояса юное девичье тело. Я невольно любуюсь открывшимся мне зрелищем, этим телом, которого еще не касались мужские руки. А Лена освобождается от пояса и встает. Туника падает к ее ногам. Она стоит передо мной нагая, в одних белых сандалиях, и манит рукой.

Глава 31

Утро пришло с пением петуха. Яла спит, безмятежно раскидав по подушке золотые волосы.

Еще вчера в комнате поставили бадейку с водой.

Отливаю половину и умываюсь. Снова смотрю на Ялу.

Жалко будить девочку, но придется.

Беру ее за руку и хочу поцеловать в лоб, но неожиданно для самого себя осторожно целую в теплую девичью грудь. Яла прижимает мою голову к груди и не отпускает, пока я не целую вторую грудь. Улыбаясь, она смотрит на меня, но я неумолим:

— Пора, путь до Синего Леса неблизкий, а нам еще надо заехать к Иле и уговорить ее.

— Хорошо, встаю. Только поцелуй меня еще…