Читаем Сумасшедшая шахта полностью

- Я - не придурок, я - Шура. Вы думаете, что я мучаю вас всякими глупостями... Но у меня все до последнего клеща и до последнего градуса жары продуманно и... за.. заэксперементировано... Вы не бойтесь... Я уже почти все сделал. Вам от вашего перзомбирования осталось только пострелять в меня... С открытыми глазами... Ты же сам хотел...

- Это другое дело, - вздохнул я. - это мы завсегда сделовим. Но, дорогой друг, если тебе вдруг придет в голову еще раз Ольгу помучить, я тебя к Хачику в холодно-копченом виде отправлю. Мы с Колей и Борисом тут, с тобой, по своей воле и, скажу честно, нам даже интересно для развития биографии с тобой пообщаться таким интересным образом. Но девушку не трогай. Понял или повторить по голове?

- Я же сказал, что вы только постреляете в меня. И девушка тоже... Патронов к вечеру у нас будет навалом, - и, откинувшись к стене и закрыв глаза, продолжил:

- А теперь отдыхайте. Инесса, накорми людей.

Пока Инесса собирала на стол, я проводил Ольгу до ближайшей рассечки.

Когда мы вернулись в камеру взрывников, Инесса разливала из термоса в кружки горячий какао. На столе уже красовались поджаристые пирожки, холодное мясо и зелень Пирожки были вкусными как никогда, холодное кабанье мясо таяло во рту. Ольга съела один за другим четыре пирожка и потянувшись за пятым, спросила у Инессы:

- А как ты успела все это собрать? Ведь эти бандиты неожиданно напали?

- У нее всегда все заранее приготовлено, - ответил за нее Шура. - Мы всегда ко всему готовы...

Поев, мы разбились на пары и начали разговаривать. Борис о чем-то беседовал с Инессой, Коля с Шурой обсуждали способы подъема денег со дна шахты. Я сел рядом с Ольгой и принялся любоваться ее синими глазами. Этим же занялся присоединившийся к нам Смоктуновский. Минут через пятнадцать, вероятно, насытившись их невероятной синью, он ушел в глубь камеры, уселся там на пятках и, уставившись в потолок, начал раскачиваться из стороны в сторону.

Ольга безмятежно спала у меня на руках, когда в приствольном дворе раздались звуки шагов, Коля встал, распахнул дверь и со своего места я увидел двух мужчин сумасшедших, понуро бредущих в сторону минералогического музея.

- Никак бабу свою на поле боя потеряли... - пробормотал Коля. Бедняги...

- Пойдемте наверх. Там все готово, - сказал Шура и, не дожидаясь нас, направился к стволу.

7. Вечер стрелецкой казни. - Шалый кончает плохо, а Худосоков - с трудом. Русская рулетка действует безотказно. - Этому не научишь, это - судьба.

Наверху нас ждал вечер стрелецкой казни. По всей Конторе и вокруг нее лежали кровоточащие трупы бандитов. Лишь четверо из них оказались убитыми из огнестрельного оружия. Остальные семеро, скорее всего, были лишены жизни обрезками двухдюймовых труб, одну из которых - окровавленную, с налипшими волосами и частичками плоти - мы нашли у тела Тридцать Пятого. Череп уроженца 35-й палаты харитоновской психиатрической больницы был разбит на несколько частей, на обнажившимся розовом мозге сидели блестящие зеленые мухи. Шура постоял над сподвижником с минуту, затем подозвал меня и сказал:

- Здесь женщина их где-то схоронилась. Юлька... С ней четверым не совладать. Не отпускай Ольгу от себя.

И направился к стоящему на краю промплощадки бульдозеру, завел его с первого раза и тут же начал рыть котлован. Пока он этим занимался мы стащили все трупы к предстоящему месту захоронения. Перед погребением Елкин тщательно обыскал убитых. Все найденные боеприпасы и два пистолета он сложил в свою сумку, документы передал Шуре, а деньги, около тысячи долларов и нескольких тысяч рублей, отдал мне.

- Это мародерством называется... - пробормотал я, принимая их.

- Трофей это, - буркнул он. - Бери, дядя Костя, будет на что машины у меня покупать.

- Бери, бери, что менжуешься! - в один голос присоединились к нему Борис с Николаем.

В это время один из трупов, подготовленных к захоронению застонал, затем открыл глаза и попытался встать. Елкин тут же бросился к ожившему, схватил его за волосы и закричал прямо в лицо:

- Явки? Адреса? Фамилии?

Я не удержался и улыбнулся. И тут же пожалел об этом - поняв, что раненый говорить не будет, Елкин вынул из кармана перочинный ножик и мгновенно перерезал ему горло. Шуре это не понравилось, он вышел из бульдозера и коротко сказал Елкину:

- В карцер вечером. На три дня.

- Какой карцер? - заныл Елкин. - Медаль давай. Я этого гада знаю киллер он Дальнегорский... Это же был зверь первеющий. Он за копейку мать свою изнасиловал бы...

- Нам не нужны мертвые, нам нужны живые... В карцер. На три дня. Потом разберемся.