Читаем Сумасбродка полностью

— Ее милость выехали прокатиться с тетушками, — словно предупреждая его вопрос, заторопился Хорэс. — Тетя Матильда выразила желание взглянуть на могилу королевы Елизаветы в Вестминстерском аббатстве, и они взяли с собой Джорджи…

Хорэс беспомощно замолк. Он не знал, о чем говорить дальше, и теперь терпеливо ждал указаний своего хозяина. Наконец Грей поднял на него глаза.

— Лорд Берли — мой крестный отец.

— Да, я это знаю.

— Тебе также известно, что он опекун ее милости.

— Верно.

— Так вот, сегодня он сообщил мне, что ее милость — моя сестра по отцу.

Хорэс так и застыл на месте с раскрытым ртом. Его взгляд натолкнулся на пушистые теплые полотенца, которые он грел у камина на тот случай, если барону вздумается принять ванну.

— И как это я забыл! — Хорэс смотрел на эти полотенца, как утопающий смотрит на соломинку, надеясь с ее помощью вернуться к жизни. — Вы ведь уже мылись сегодня утром, а я стал их греть…

Тут он, видимо, наконец что-то сообразил и быстро произнес:

— Побудьте здесь, милорд, я сейчас же вернусь…

Когда слуга через несколько минут вошел в комнату, Грей по-прежнему сидел, скорчившись в кресле, бессмысленно глядя в пространство.

— Пожалуйста, выпейте вот это, вам сразу станет легче. — Хорэс протянул хозяину бокал с бренди.

Грей послушно сделал несколько глотков, но на этот раз огненный напиток показался ему ледяным.

Тем временем Хорэс подхватил теплое полотенце и накинул его барону на плечи. Он не пытался заговорить, просто стоял и ждал.

— Это не может быть правдой, Хорэс, не может — и все! — неожиданно выпалил Грей. — Лорд Берли наверняка ошибся.

Барон Клифф выглядел как человек, получивший смертельную рану. В свое время Хорэс собственноручно нанес своему хозяину немало тяжелых ударов в боксерском клубе, но ни один из них не мог сравниться по силе с тем, который Грей получил на этот раз.

Прошло уже немало времени с тех пор, как барону было сообщено страшное известие, а он все не находил в себе сил взглянуть в лицо реальности. Когда ему сказали, что Джек переодевается в вечернее платье, он попросту сбежал из дома — сбежал украдкой, как вор. Он еще смутно помнил, что вроде бы обещал повезти ее на какое-то представление, однако название спектакля начисто вылетело у него из головы.

Добравшись до ресторана, Грей уселся за отдельный столик и заказал обед, но так и не притронулся к еде — от одной мысли о необходимости что-то глотать ему делалось тошно. Он смог лишь выпить бокал отборного французского коньяка, и снова напиток показался ему ледяным. В конце концов, покинув ресторан, барон пошел бродить по улицам, даже не замечая, как кончается день.

Около полуночи он оказался возле реки и, усевшись на берегу, уставился на черные волны, лизавшие борта лодок, освещаемых нависшим над противоположным берегом ярким чистым рожком луны.

Вы только подумайте — его сестра по отцу! Разумеется, это не могло быть правдой.

Барон словно наяву увидел лицо лорда Берли, белевшее на высокой подушке, и услышал его слабый голос:

— Мне бесконечно жаль, Грейсон. Ты зовешь ее Джек. А знаешь, как хотел назвать ее ваш отец?

Грей покачал головой:

— Нет, откуда… — Но, едва произнеся эти слова, он вдруг вспомнил: — Грациэлла!

— Да, потому что это имя было так похоже на твое! Грейс… Но его жена не захотела. Может быть, она что-то подозревала — кто знает. Как бы там ни было, девочку окрестили Уинифред.

На Грея вдруг напал смех. Он хохотал и хохотал, и все никак не мог остановиться. Наконец, с трудом отдышавшись, он произнес:

— О Господи, милорд, вы понимаете, что все это значит? Тот ничтожный мерзавец никогда не был моим отцом, и во мне нет ни капли его чудовищной крови! Ну разве это не милость Божья?