Читаем Сухэ-Батор полностью

Вот тогда-то, когда Сухэ-Батор узнал об освобождении Кяхты, в нем вновь вспыхнуло страстное желание сесть на коня и поскакать туда, на север. Кучеренко и Гембаржевский не раз говорили о Коммунистическом Интернационале и о том, что монгольским революционерам необходимо связаться с международным революционным движением, вступить в контакт с правительством Советской России. Раньше казалось: существует борющаяся Россия, а рядом с ней — многострадальная Монголия. Революция в Китае подавлена.

Теперь широко раскрылись глаза: Монголия не сама по себе, ее борьба за свободу, революционное движение в Монголии — часть всемирного революционного движения. Так бурные ручьи, стекаясь, образуют могучую полноводную реку. Борьба лучших сынов страны зависит не только от страстного желания Сухэ-Батора и Чойбалсана добиться освобождения — это закономерный процесс. Свобода нужна всем угнетенным. Там, где существует угнетение человека человеком, там появляются борцы за свободу. Развитие человеческого общества подчиняется определенным законам, и эти неумолимые законы открыли Маркс, Энгельс, Ленин. Коммунистический Интернационал руководит борьбой народов. Учение Ленина было путеводной звездой.

В это время в Сухэ-Баторе с новой силой пробудился интерес к знаниям. Если бы можно было прочитать каждую строку ленинских велений!.. За это не жалко жизни. Что такое человеческая жизнь в сравнении с великой борьбой, которой охвачен мир. Где-то реют над полями сражений красные знамена, там люди умирают за свободу. А здесь, в Монголии, их, бойцов, маленькая кучка. Они должны бросить вызов двенадцатитысячной армии свирепого генерала Сюй Шу-чжена, всем угнетателям и поработителям. И не только бросить вызов, но и победить.

Мятежный дух Сухэ-Батора жаждал немедленного действия. Вызов оккупационной армии был брошен. Собрав наиболее преданных людей, Сухэ-Батор сказал:

— Нужно написать листовку, чтобы каждая строчка дышала ненавистью к оккупантам. Пусть народ знает, что мы действуем и зовем его к восстанию против захватчиков и их преданных слуг — князей и лам.

Листовка была написана самим Сухэ-Батором. Ее размножили от руки. Листовка призывала народ к сопротивлению. Пусть земля горит под ногами солдат генерала Сюя. Пусть каждый, кто способен держать оружие в руках, мстит за поруганную врагами родную землю, пусть каждый монгол чувствует себя хозяином в своей стране и копит силы к массовому восстанию. Настанет час расплаты…

Холодным весенним утром по улицам Урги скакали китайские всадники. У ворот храмов, возле заборов толпились люди. Всадники на полном скаку врезались в толпу, пускали в ход плетки. На заборе белел ненавистный листок, за которым солдаты охотились. Листок призывал к борьбе. В этом листке генерала Сюя называли «кровавым палачом». Такой листок был наклеен даже на двери китайской резиденции Ши-лин-буу. У этой двери бессменно стояли часовые, и генерал Сюй не мог взять в толк, как «злоумышленникам» удалось наклеить листовку в этом недоступном для монголов месте.

Первым увидел листовку дежурный офицер. Монгольские буквы. Бумажка, написанная от руки. У офицера закралось сомнение. Немедленно вызвали переводчика. Переводчик, заикаясь и дрожа всем телом, прочел кощунственный листок. Он упал к ногам офицера. Но тот, бледный как полотно, не обратил на переводчика никакого внимания, подошел к часовому и сбил его ударом кулака с ног. Он бил, пинал ногами солдата до тех пор, пока на губах последнего не показалась пена. Генералу Сюю немедленно доложили о чрезвычайном происшествии.

Генерал пришел в неистовство. Он вызвал начальника контрразведки и, потрясая кулаками, зло выдавил:

— Расстреляю!

Сюй был жесток, но труслив. Маленький белый листок вселил в него животный страх. Ему грозят смертью… Где он. притаился, его будущий убийца? Может быть, здесь, рядом. Он не побоялся часовых, он бесстрашен, и для него нет преград. Он вездесущ. Возможно, он скрывается здесь, в резиденции. Возможно, это один из князей, монгольских чиновников. В покоях богдо-гэгэна, в его собственном дворце, любой водовоз, любой монгол, смиренный с виду. Опасность таилась всюду: проверь, не отравлено ли вино, не отравлена ли пища; если тебе валятся в ноги — опасайся выстрела или ножа.

Сюй Шу-чжен готовил себя к большой политической карьере, и смерть ему казалась бессмысленной. Сдохнуть, как собака, в этой проклятой стране. Начальник Главного управления по делам северо-западного края Китайской республики. Нет, не о такой карьере мечтал генерал Сюй!.. Его попросту удалили сюда. Но он еще покажет, на что способен… Эта мерзкая листовка. Она появилась на воротах бывшего министерства внутренних дел, на хурдэ, во всех общественных местах и даже на дверях штаба командующего. Значит, действовала целая группа. Сколько их?..