Если человек обращается ласково с людьми, пришедшими на собрание к нему, и проявляет по отношению к ним хороший характер, это лучше для него, чем вставание на молитву по ночам и пост в течение всего дня.

***

Страх лучше надежды, пока человек здоров. Когда же приходит смерть к нему, надежда лучше страха.

***

Всякий раз, когда кто-нибудь проклинает верховое животное, оно говорит : «Аминь! Да будет проклятье на том из нас обоих, кто более непокорен Богу!»

***

«Что вы думаете о человеке, у которого в рукаве финики, и который потом садится на краю отхожего места и бросает туда финик за фиником?» – Ответили: «Это безумный!» Фудайл сказал: «А тот, кто бросает в чрево своё, пока не наполнит его, ещё безумнее. Ибо то отхожее место наполняется из этого».

***

Мудрец будущей жизни – знание его сокрыто, а мудрец этого мира – знание его распространено. Следуйте за постигшим будущую жизнь и остерегайтесь постигшего эту жизнь и не водитесь с ним. Поистине, вовлечет он вас в смуту самоослеплением своим и пустословием. Притязания его – знание без дел и дело без искренности.

***

Влечение к этому миру – вот что является причиной гибели человека, ибо не погибнет раб, пока не одолеет страсть его самого и веру его.

***

Два свойства делают сердце жестоким – обилие речей и обилие пищи.

***

Не заключай братского союза с тем, кто, прогневавшись на тебя, будет клеветать на тебя.

***

Тот не брат, кто разгневается на тебя, если ты воспрепятствуешь ему в чём-нибудь, чего он хочет.

***

Когда появилась клевета, исчез братский союз, ибо братство – это всегдашнее обращение лицом к лицу.

***

Люди добродетельны до тех пор, пока не увидели своей добродетели.

***

Если Бог захочет ударить раба своего, даст он власть над ним тому, кто притесняет его.

***

Бог собрал всё зло в одном доме, сделав ключом от него любовь к миру, и собрал в одном доме всё добро, сделав ключом от него отреченье от мира.

***

Когда наступает ночь, я радуюсь тому, что приходит моё уединение с Истиной без разъединения, и когда брезжит утро, печалюсь от отвращения к созерцанию людей: не надо, чтобы они приходили и смущали меня в этом уединении.

***

Если бы люди науки отреклись от мира, склонились бы перед ними головы притеснителей и пошел бы за ними народ. Но они расточили свои знания для сынов мира, чтобы добиться таким путём удела из того, что в руках их, унизились они и стали презренными перед людьми. Признак аскетизма – радоваться, когда перед лицом эмиров и прислужников их назовут вас невеждами.

***

Мне приятнее поклясться в том, что я – лицемер, чем клясться, что я не лицемер.

ИБН АБД РАББИХИ

Ибн абд Раббихи, Абу Омар Ахмед ибн Мухаммад (860—940) – испано-арабский поэт и историк. Родился в Кордове и там же умер. Получил традиционное мусульманское образование. Сохранились лишь немногие из его стихов, собранные в Уникальной книге о поэтах-современниках ас-Саалиби. В этих стихах любовная лирика перемежается с аскетическими мотивами. Известна его прозаическая антология Редкостное ожерелье, состоящая из 25 слоёв («драгоценностей»).

***

Знание бывает двояко: знание носимое (накапливаемое) и знание используемое (активно применяемое). Знание носимое вредно. Знание используемое полезно.

АШ-ШИБЛИ

Аш-Шибли, Абу Бакр Дулаф б. Джахдар (б. Джафар) (861—946) – багдадский суфий, ближайший сподвижник и ученик ал-Джунайда и ал-Халладжа. Родился в Самарре. В возрасте 40 лет принял суфизм в собрании известого багдадского суфия Хайра ан-Нассаджа. Поначалу симпатии аш-Шибли в силу его экзальтированного характера склонялись к «крайнему» суфизму, который проповедовал ал-Халладж. Однако преследования, а затем жестокая казнь последнего, вероятно, заставили его изменить свои взгляды и занять осторожную позицию, свойственную ал-Джунайду и его окружению. Есть сведения, что аш-Шибли обвинил ал-Халладжа в разглашении тайн, которые должны быть достоянием избранных. После казни ал-Халладжа поведение аш-Шибли стало крайне необычным. Его эксцентрические поступки (сжигание дорогих одежд и благовоний, самоистязания и пр.), повышенная эмоциональность привели к тому, что его сочли сумасшедшим, поэтому багдадские власти, активно боровшиеся в это время с инакомыслием и «непозволительными новшествами», не принимали его всерьёз. Аш-Шибли спасло, видимо, также его знатное происхождение.