Читаем Судьба Убийцы полностью

Вечерний свет, проникавший через стену моей камеры, постепенно исчез. Я выглянула через дырки в стенах. Над стенами замка я смогла увидеть маленький кусочек ночного неба. Прохладный воздух струился в темноте. Я сидела на матрасе и ждала. Я попыталась найти перо, которое поймала, но оно исчезло. И вороны были черными. Почему мне снилось алое перо и серебряный клюв? И красный дракон. Это не имело смысла.

Какое-то время я думала о вороне. Это казалось случайностью. Она прилетела, она говорила о Пере, она сказала, что он не смог прийти. И потом улетела.

Летит красный дракон.

Мне это приснилось?

Волк-Отец? Почему ты заставил меня сказать: «Выход это вход»?

Чтобы сказать им, что нас можно найти.

Он был едва слышен в моих мыслях.

Сказать кому? Перу?

Нет. Твоему отцу. Если Шут рядом, то твой отец тоже недалеко. Я могу дотянуться до него, но его стены сильны.

Мой отец? Ты уверен? Я могу опустить свои стены.

Нет! Не делай этого!

Я начала дрожать. Это вообще возможно? После всех этих месяцев, после того, как он оттолкнул меня?

Он пришел, чтобы найти меня? Ты уверен? Ты уверен, что мой отец рядом?

Его ответ был слабым.

Нет.

Его присутствие таяло, как мои надежды.

Я стала осторожно думать о том, что знала в точности.

Я знала, что Любимый действительно приходил. Это случилось в реальности. Если он пришел, чтобы спасти меня, это было плохим решением. Он сделал только хуже. Они забьют его плетьми до смерти, и Прилкопа тоже. И у нас не будет еды, потому что он убил стража, что о нас заботился, а Феллоуди даже не подумает назначить кого-то еще. Мне было интересно, умерла ли Капра. Мне было интересно, смогли ли Коултри и Винделиар убедить Феллоуди, что меня нужно убить. Я думала, что Капра, скорее всего, выступит против них, чтобы сохранить мне жизнь. Но если она умерла или тяжело ранена, они могут прийти за мной.

Прилкоп уже умер? Он сказал, что они медленно убьют его. Убьют ли они его медленно? Я подумала, что, скорее всего, да, и эта мысль меня напугала. Я вскочила с колотящимся сердцем, зажав руками рот. Потом я заставила себя сесть на место. Не сейчас. Еще не время.

Я попыталась привести мысли в порядок. Ворона была настоящей, потому что Волк-Отец заставил меня с ней говорить.

Волк-Отец был настоящим.

Я отбросила все эти размышления. Что я знаю абсолютно точно? Коултри и Винделиар хотели убить меня. Если они сумеют убедить Феллоуди, то они это сделают.

Тогда остается только мой путь. Тот путь, о котором Прилкоп сказал, что, может, это не лучший вариант.

Но для меня он был единственным. Моей определенностью. Я не могла зависеть от говорящей вороны или заманчивой надежды, что мой отец может быть рядом. Я. Я могла рассчитывать только на себя. Я была единственным, что у меня было, и путь, который я мельком увидела, внезапно оказался моим истинным Путем.

Я почувствовала сожаление от того, как прошла моя жизнь. Я знала, что теперь все кончено. Я никогда не буду сидеть за кухонным столом в Ивовом Лесу и смотреть, как мука с водой становятся хлебом. Никогда больше не стащу у отца свитков, никогда с ним не поспорю. Я никогда не буду сидеть в своем укромном местечке с кошкой, которая мне не принадлежит. Эта часть моей жизни была очень короткой. Если бы я знала, как она хороша, я бы больше наслаждалась ей. Но Прилкоп ошибся. У меня не было выбора. Двалия решила все за меня, когда украла меня и привела сюда. И выбора все еще нет.

Глупо, но я очень хотела сказать ему, почему он был неправ. Снова поговорить с ним. Но, наверное, он уже мертв. Я прошептала вслух: «Ты был неправ, Прилкоп. Проблема не в том, что мы забываем прошлое. Беда в том, что мы помним его слишком хорошо. Дети вспоминают беды, которые враги причинили их дедам, и винят их внучек. Дети не рождаются с воспоминаниями о том, кто оскорбил их мать, или обхитрил их дедушку, или украл их землю. Эта ненависть завещана им, привита им, вложена в них. Если бы взрослые не рассказывали своим детям о ненависти, передающейся из поколения в поколение, может быть, было бы лучше. Может быть, Шесть Герцогств не стали бы ненавидеть Калсиду. Поплыли бы Красные Корабли в Шесть Герцогств, если бы Внешние Острова не помнили, что мы сделали с их дедами?»

Я прислушалась к тишине, которая была мне ответом.

Уже миновала середина ночи, и дело шло к утру. Пришло время моему плану стать реальностью. Время обратить мир на мой лучший Путь.