Читаем Судьба самозванки полностью

Кровь бешено брызжет, и я отступаю назад, смеясь, когда глаза стервозной вампирши обрамляются темно-красными прожилками, ее клыки опускаются и погружаются в плоть Алекс. Люди кричат, произносят заклинания, но уже слишком поздно, и все это знают ‒ вампир утратил контроль над жаждой крови.

Эту суку нужно усыпить.

Найт ‒ тот, кто дергается вперед, вся его рука исчезает в груди брюнетки, поднимаясь с ее черным сердцем в руке после того, как он вырвал его из тела.

Во второй раз за вечер вампирша падает на пол, и на этот раз она не собирается вставать.

Люди ходят вокруг, но я не обращаю на них внимания.

Мои глаза прикованы к моей паре, прикованы к полному, блядь, шоку, который охватывает его лицо.

Бен хотел бы это увидеть.

Мое сердце болит при этой мысли, но я сдерживаю улыбку, потому что, если у меня не может быть моего лучшего друга, у него не может быть своего королевства. Я заберу, если понадобится.

Словно читая мои мысли, челюсть Найта сводит от ярости, поэтому я с усмешкой наклоняю голову, проводя языком по ладони, чтобы очистить порез.

‒ Одна убита… осталось трое.

С этими словами я разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к танцполу.

Если онемение собирается вернуться, я могла бы с таким же успехом позволить своим мышцам чуточку сгореть.

Я даже не успеваю полностью развернуться, со все еще самодовольной ухмылкой на губах, когда чья-то рука ложится мне на затылок, парализуя. Колени превращаются в желе, когда он грубо сжимает, откидывая мою голову назад, в попытке остановить.

Губы приближаются к ушной раковине.

‒ Ревность тебе не идет, маленькая Лондон…

Я заставляю себя высвободиться из его хватки, но я не брежу. Я знаю, что если бы он не хотел отпустить меня, я бы не смогла отстраниться из его объятий.

Поворачиваясь, я медленно поднимаю на него глаза, переплетая свои пальцы с его окровавленными. Я подношу их к губам, втягивая его указательный палец в рот и одновременно взмахивая ресницами, глядя на него.

‒ Может, и нет, ‒ поддразниваю я, проводя по уголку рта движением большого пальца, одновременно опуская его руку. ‒ Но кровь помогает.

Прежде чем он успевает выкинуть еще что-нибудь безумное, например, на этот раз наконец-то убить меня, я протанцовываю свой путь сквозь море людей, забирая у официанта бокал искрящегося голубого Фаэпаня. Закрыв глаза, я позволяю бедрам покачиваться в такт музыке, поднося бокал к губам. Пузырьки покалывают язык, оставляя пьянящий серебристый привкус за крепким алкоголем. Песня переходит в более мягкую мелодию, но я не останавливаюсь. Я чувствую, как когти хаоса медленно прокладывают свой путь по поверхности моей кожи, и в любой момент они могут сломаться.

‒ Я знал, что ты умеешь танцевать… ‒ рука Ледженда ложится на мою, когда он прижимает меня к груди, обе его руки принимают исходное положение для вальса. Бокал выскальзывает из пальцев, но не падает на пол, Ледженд заботится о нем простым движением своей идеальной формы брови.

‒ Почему ты такой красивый? ‒ спрашиваю я, отступая назад и следуя по его стопам. Свет тускнеет еще больше, как раз когда он опускает меня назад. Потолок движется, как млечный путь, с густыми облаками, защищающими пылающий восход. Весь бальный зал провонял магией, но вам не обязательно чувствовать ее запах, чтобы увидеть ее вокруг себя.

Он нежно поднимает меня, кладя руку на середину моей спины.

Уголок его губ подергивается.

‒ Разве ты не слышала? Я любимчик дьявола.

Я игнорирую его, не желая вступать в светскую беседу. Его глаза сужаются, и опускаются на мой рот.

‒ Скольких еще избранных нам придется призвать? Ты собираешься убить их всех? Мне нужно знать, поэтому я думаю, что нужно делать заказы заранее.

Мой рот захлопывается, и я скриплю зубами. Я ненавижу, что подпитывалась тем, что, по их мнению, я собиралась сделать, и тем, чего он от меня хотел. Неважно, насколько хорошо это было.

‒ Хммм? ‒ Ледженд наклоняется, чтобы встретиться со мной взглядом. ‒ Убивать девушек по одной за раз вряд ли удивительно. Ты не думала, что у нас есть резервные копии? ‒ Ледженд выпрямляется, на короткую секунду заглядывая мне через плечо. ‒ Честно говоря, это не первый Йемон, и почти каждый раз людям становится по восемьдесят шесть.

‒ Мне не нравится, когда ты рассуждаешь здраво, Ледженд. Скажи что-нибудь еще.

Он улыбается мне сверху вниз, прижимаясь губами к моей щеке. Он так близко, что я чувствую, как его сильный одеколон обжигает волоски у меня в носу.

‒ Когда ты закончишь играть с бесполезным, найди мой член, чтобы трахнуть…

Из меня вырывается воздух, когда песня переключается на «Skin» Рианны, и чья-то рука сжимает мое предплечье, заставляя развернуться и столкнуться с чьей-то грудью. Более крупной. Той, которую я узнаю и прямо сейчас презираю.

‒ Если ты думаешь, что я делюсь тобой, то ошибаешься.

Я не утруждаю себя тем, чтобы скрыть горький смешок, который вырывается из груди.

‒ Я не твоя, чтобы делиться.

Хватка вокруг моей талии усиливается, и, клянусь, я слышу, как хрустят ребра.

‒ Хочешь попробовать это снова? ‒ его тон чуть громче шепота.