Читаем Судьба России полностью

Париж - живое существо, и существо это выше и прекраснее современных буржуазных французов. Лицо души его имеет "необщее" выражение, не то, которое обычно имеют большие города Европы. Это - единственный современный, новый город, в котором есть красота и обаяние нового и современного. Как некрасиво, как мешает все новое и современное в Риме, как безобразно и оскорбительно оно в Берлине. Наша непластическая, неархитектурная эпоха создает только безобразные дома и безобразную одежду, делает улицы отталкивающими для эстетически чуткого человека и оставляет нас на эстетическое пропитание стариной. В одном Городе Париже есть красота сегодняшнего дня, красота двоящаяся, быть может прозрачная и возмущающая, но все же красота. Париж - магический Город, - в нем сосредоточилась вся магия современного большого Города, вся его притягательность и все его зло. Магия Парижа - города в самом сосредоточенном и предельном смысле - окутывает всякого чуткого и впечатлительного человека. Другие большие города Европы это - уже Париж второго и третьего сорта, не чистые воплощения идеи нового Города, и половинчатые, разбавленные провинциализмом. Только Париж Город-столица, Город мировой, новый Город человечества. Берлин благоустроенная казарма, технически усовершенствованная, со всеми удобствами, но безвкусная и лишенная всякой магии Города, всякой демонической его власти. Париж, даже не очень благоустроенный город, технически отсталый по сравнению с Берлином, и магия его, его право быть Городом по преимуществу и Городом мировым не в этом внешнем техническом прогрессе коренятся. В Париже есть иррациональная тайна Города, власть магическая, а не техническая. Париж намагнитизирован токами, идущими от свободной игры человеческих сил. И в нем есть шипучесть и искристость, легкость, непостижимая в тяжелой буржуазной жизни современного города, веселость странная при такой мучительной борьбе за существование. На всем Париже лежит печать исключительного остроумия, национального гения французского народа, который умеет умирать с остротой на устах. В Париже последнее истончение культуры, великой и всемирной латинской культуры, перед лицом которой культура Германии есть варварство, и в том же Париже - крайнее зло новой культуры, новой свободной жизни человечества - царство мещанства и буржуазности. Свободная игра человеческих сил, свободная от всякой святыни, привела к закрепощенному царству мещанства. Буржуазное рабство человеческого духа - один из результатов формальной свободы человека, его поглощенности собой. Такова антиномия бытия. Мещанство - другой лик Парижа, лик устрашающий и отталкивающий. Париж - огромный эксперимент нового человечества, в нем скрыты все противоположности.

Именно в талантливом, остроумном, веселом, свободном и дерзающем Париже мещанство нашло свое завершение, свое эстетически законченное выражение, свой предел. Весь период третьей республики был постепенным развитием мещанской жизни, плодом безрелигиозного, атеистического духа. Французы устали от катастроф, революций, войн, исканий и захотели спокойной, довольной жизни, замкнутого в себе мещанства, закрытого для всякого духовного движения. Париж любят называть новым Вавилоном, городом разврата. И, действительно, в Париже есть явление разврата изощренного и изобретательного. Разврат - судьба нового Города. Но тот же Париж - город замкнутой мещанской семьи, очень крепкой и совершенно забаррикадированной. Париж - город мещанских нравов и мещанских добродетелей, полезных для преуспевания жизни.

III